- Даша! Дашутка! - теребила Нина дочь, унесшуюся мыслями далеко-далеко. Очнись, пойдем, пора уже.
Тетка Лара насмешливо глядела на нее:
- Это не Горск, девочка, тут рот не разевай, сожрут и косточек не оставят.
Даша мысленно поблагодарила тетку за полезный совет и, вежливо попрощавшись, пошла за матерью на выход.
- Даш, - сказала мать на улице, - дорогу сама найдешь?
- Конечно, а ты куда?
- Есть одно дело, - отвела глаза мать. - Езжай к отцу, сегодня концерт, он огорчится, если ты опоздаешь.
3.
Даша
"С матерью мы бегали по Москве галопом, вертя головам по сторонам. Сейчас же я решила не спешить - нравился мне этот город, его сосредоточенная и в то же время безумная суета. И медленно пошла по проспекту, слитая с потоком прохожих и одновременно отдельно от него. Я словно впервые видела Москву. Шла по знакомым улицам, а все казалось в новинку. Странное ощущение. Еще пару лет назад Москва стояла по колено в мусоре: бульвары и проспекты были покрыты толстым слоем окурков, бумажных оберток, в общем, всякой шелухи, как "Сникерс" шоколадом. Станции метро, площади и центральные улицы были усеяны уродливыми наростами грибов-поганок коммерческих палаток. Сейчас же, словно, дворник-великан перед моим приездом прошелся огромной метлой по столице. А его жена, такая же великанша, освежила все здания и дороги. Даже деревья казались чисто вымытыми. Вместо разномастных и ляпистых киосков торговых точек появились аккуратные крытые павильоны.
Я могла бы часами наслаждаться Москвой, полной жизнью, бурлящей и кипящей. Но мои планы не предполагали бесцельного времяпрепровождения. Хоть я и не пропустила ни одного концерта отца, но его песни мне не надоели. Тем более, сегодняшнее выступление обещало быть особенным - меня официально пригласили и обещали массу интересных знакомств.
У подъезда уже стояла шикарная машина менеджера. Водитель, насвистывая, протирал стекла. Неужели я так долго бродила? Домой я влетела, запыхавшись. Отец, увидев меня, так радостно улыбнулся, что я еще раз ругнула себя. Я кое-как привела себя в порядок и сказала, что готова. Оставив на всякий случай для матери ключи у соседки напротив, похоже, единственной из всего подъезда, с кем у отца сложились приятельские отношения, мы сели в такси и поехали на стадион. Я подпрыгивала на сиденье. Для отца это была работа, для меня событие: после концерта менеджер намекал на интересную тусовку.
Хоть мне и отвели почетное место на гостевой трибуне, долго в неистовствующей толпе я не выдержала. Вонь от бенгальских огней, поминутные вопли справа и слева мешали сосредоточиться, расслышать слова. Словом, я не понимала, зачем все эти люди пришли сюда. Наступая на ноги, расталкивая локтями зрителей, я с трудом вышла на более-менее свободный пятачок и обратилась к явно скучающему сотруднику службы безопасности.
- Где комната выступающих?
Страж порядка смерил меня взглядом и равнодушно выплюнул:
- Пошла отсюда, прошмандовка.
Эта словесная пощечина прилетела неожиданно. Я растерялась и промямлила шепотом:
- Мне надо к отцу.
- Вон твои отцы, - кивнул он на группу бритоголовых неопрятного вида, явно накаченных алкоголем по самые уши.
Я вскипела - да как он смеет! Быдло недорезанное.
- Мой отец на сцене, - и дрожащими руками долго не могла расстегнуть сумочку, чтобы достать удостоверение личности.
Охранник скосил глаза на документ, прочитал фамилию и данные родителей. Кажется, он немного смутился, хотя вряд ли, нечем, наверное. И вызвался проводить меня. Через пару минут я сидела в уютной комнатушке, разглядывая многочисленные афиши. Было жаль отца, его музыкантов. И зрела запоздалая злость на себя, что не смогла сразу же достойно поставить хамовитого жлоба секьюрити на свое место. Не хотелось бы обращаться к менеджеру с неприятной просьбой подпортить охраннику послужной список, рассказывать что случилось, краснеть и признавать себя униженной маленькой девочкой.
- Ничего, - утешала я себя, - не последний же концерт, успею еще, поквитаюсь сама.
Потом придумала - как. Сразу стало легче на душе и веселее. Да! Скоро же самое интересное начнется, после концерта...
...Всё, кажется там на сцене закруглялись. Как сказали бы в Горске "Концерттык аяк толды". В гримерку сытым павлином нарисовался менеджер.
- Дашенька, - умилился он. - Приехала-таки. Пойдем, я тебя кое с кем познакомлю.
Сердечко нервно екнуло, но я цыкнула на него. Бросив украдкой взгляд в зеркало, я провела рукой по волосам и сосчитала про себя до десяти.
- Пойдемте.
Но в дверях мы столкнулись с отцом.
- Вы куда?
- Шура, - развел руками менеджер, - я не сделаю твоей дочери ничего плохого. Хотел, так сказать, ввести в общество...
- Нечего ей делать в обществе глистов, - отрезал отец. - Нахватается от них гадости всякой, потом расхлебывай.
- Откуда такое пренебрежение к коллегам, Шура? Уважаемые люди, популярная группа. Почему глисты? Ты же их не знаешь даже!
- Все они глисты, паразитирующие на человеческих чувствах. Любовь-морковь, грезы-слезы, вечер-свечи... И хватит об этом, Петрович. Мы едем домой.
