– Почему бы вам не поговорить с нею? Возможно, она вспомнит что-то полезное для вас.
– Где я могу ее найти?
– Я думаю, что она в учительской. Сейчас я ей позвоню, – директор взял со стола свой мобильник и уже через несколько секунд проговорил: – Галина Павловна, у меня тут в кабинете сидит один человек, которому необходимо поговорить с вами по одному делу.
По-видимому, Петровская стала расспрашивать директора, что это за человек такой и чего именно ему от нее надо, потому что после паузы Беглов сказал:
– Она сама вам все расскажет. – Снова пауза. – Да, это девушка. Галина Павловна, где вы сейчас находитесь? – Пауза. – Понял, в двадцатом кабинете. Сейчас она к вам подойдет.
Директор поспешно отключил связь, скорее всего, чтобы не дать Петровской задать дополнительные вопросы, и сообщил Мирославе:
– Идите в двадцатый кабинет. Да, вам нужно черкнуть адрес и телефон бывшего директора нашей школы?
– Буду благодарна, – ответила детектив.
Беглов вырвал лист из блокнота и, быстро сделав запись, протянул лист детективу.
– Спасибо, Серафим Иванович, – поблагодарила Мирослава.
Беглов снисходительно махнул рукой. Его жест можно было расшифровать как «не стоит благодарности» и как призыв к Мирославе поскорее покинуть его кабинет.
Детектив улыбнулась про себя и, вежливо попрощавшись, отправилась на встречу с русичкой.
Галина Павловна Петровская оказалась миловидной женщиной среднего роста и средней полноты. Она сохранила гладкую кожу, пышные волосы, уложенные короной на голове, и ясные карие глаза, смотревшие на Мирославу с интересом и капелькой недоумения.
– Вы действительно хотите поговорить именно со мной? – спросила она Мирославу после ее вежливого представления ей.
– Да, Галина Павловна, я хочу поговорить именно с вами.
Петровская озадаченно пожала плечами.
– Дело в том, – пояснила Мирослава, – что меня интересует Елена Валентиновна Горчаковская. Ваш директор сказал, что из работавших когда-то вместе с ней в школе остались только вы.
– Вы интересуетесь Леночкой? – Брови Петровской взлетели вверх. – А что, собственно, случилось?
– Елена Валентиновна умерла.
– Что значит умерла? – воскликнула женщина, явно отказываясь верить услышанному.
– Андриевскую убили.
– Андриевскую? – машинально переспросила Петровская.
– Разве вы не знали, что у нее был роман с собственным учеником, за которого она и вышла впоследствии замуж?
– Да, за Эммануила. О том, что они поженились, я узнала после их регистрации. А о романе между ними даже не догадывалась. Для меня, как и для всех, это было шоком.
– Неужели? – сделала вид, что усомнилась, Мирослава.
– Понимаю, что в это трудно поверить. Но именно так оно и было. Вы сказали, что Лена умерла, от чего?
– Я уже сказала, что ее убили.
Глаза Петровской широко распахнулись.
– Как это убили? За что? Кто?
Мирослава предпочла не отвечать на первый вопрос, но на два последующих ответила:
– За что и кто, мы пока не знаем.
– Это ужасно! – Петровская сжала виски.
– Согласна, – кивнула Мирослава и спросила: – Галина Павловна, вы дружили с Еленой Валентиновной?
– Мы не были близкими подругами, если вы именно это имеете в виду, – ответила Петровская, тяжело опускаясь в кожаное кресло, – но мне всегда казалось, что Лена доверяет мне. Я, со своей стороны, доверяла ей полностью, и мы говорили с ней не столько о работе, сколько выбалтывали друг другу свои женские секреты. По крайней мере, мне казалось, что не только я с Леной, но и она со мной откровенна.
– Однако она ничего не сказала вам о своих отношениях с собственным учеником?
– Ни словом не обмолвилась, – кивнула Петровская.
– Как вы думаете, почему?
– Я сама над этим ломала голову, – призналась Галина Павловна. – Потом решила, что Лене стыдно было признаваться кому-либо, и мне в том числе, о связи с учеником.
– Возможно, что ваша догадка верна, – проговорила Мирослава и спросила: – А если бы она рассказала вам об этом, вы бы осудили ее?
– Естественно! – вырвалось у Петровской.
– Скорее всего, Елена Валентиновна заранее знала о вашей реакции и поэтому предпочла хранить свою тайну в себе.
Женщина сухо кивнула и сказала:
– Так не должно было случиться. У Лены был замечательный муж и двое ребятишек.
– Сердцу не прикажешь, – как бы вскользь обронила Мирослава.
Петровская нахмурилась, но ничего не ответила.
– Елена Валентиновна рассказывала вам о своих детях? О муже?
– Да, время от времени.
– И как Елена Валентиновна отзывалась о своем муже?
Петровская задумалась, а потом ответила осторожно:
– Я не помню, чтобы Лена говорила что-то плохое о своем муже. Она даже рассказывала мне, что он очень хороший отец.
– Надо думать, – согласилась Мирослава, – раз дети остались с ним.
Петровская снова вздохнула:
– Узнав об этой истории, весь наш коллектив был шокирован.
– Галина Павловна, после того, как Горчаковская ушла из вашей школы, вы поддерживали с ней связь?
– Нет, – покачала головой женщина, – она даже на свадьбу меня не пригласила.
– Не думаю, что у них была свадьба как таковая вообще, – ответила Мирослава. – Да и на ваш отказ Елене Валентиновне нарываться не хотелось, как я думаю.
