– Вы правы, – вздохнула Петровская.
– И все-таки, Галина Павловна, как же Горчаковской и Андриевскому удалось ни у кого не вызвать подозрений? Мне представляется, что школьный коллектив похож на огромный улей, в котором все про всех знают.
– Я тоже когда-то так думала. Но, как видите, ошиблась. Мне неизвестно, где именно Лена встречалась со своим учеником, но в школе она держалась с Андриевским сухо. Я бы даже сказала, подчеркнуто сухо.
– И эта подчеркнутость не насторожила вас?
– Нет. Я о ней вспомнила, только когда узнала, что они поженились.
– Галина Павловна, а какие отношения были у Андриевского с одноклассниками?
– Нормальные были отношения. Насколько я помню, Эммануил никогда не был особенно общительным. По крайней мере, друзей среди одноклассников у него не было.
– Может быть, были враги?
– Враги? – удивленно переспросила русичка. – Нет, врагов тоже не было. Другие были тогда времена, дети не изводили друг друга.
– Но конфликты были во все времена, – не согласилась Мирослава.
– Не припомню, чтобы в нашей школе были тогда между детьми серьезные ссоры.
– А несерьезные? – продолжала настаивать детектив.
– Несерьезные, говорите? – переспросила Петровская, задумалась. – Тоже вроде не было. Хотя, если мне не изменяет память, Эммануил однажды сильно накричал на одну девочку, Любу Осташевскую.
– Не знаете за что? – спросила Мирослава.
– Понятия не имею. Хотя, если мне не изменяет память, Эммануил нравился Любе. И, как тогда говорили, она бегала за ним.
– Вот как? Это уже интересно, – проговорила Мирослава, – вы не знаете, где можно найти эту Любу Осташевскую?
– Я не знаю, – ответила русичка, – а вот Гульнара Руслановна, скорее всего, знает.
– Бывший директор этой школы, Рашидова?
– Да. Бабушка Любы приходится Рашидовой дальней родственницей, и, насколько мне известно, они общались. Хотя, скорее всего, бабушки Любы уже нет в живых. Она уже и тогда была старенькой. Но адрес-то их Гульнара Руслановна все равно должна помнить. Адрес самой Рашидовой я могу вам дать.
– Спасибо, он у меня уже есть.
– Ах да, вы же с Бегловым говорили. Он, наверное, вас и снабдил?
– Точно, – улыбнулась Мирослава.
– Хороший мужик наш директор, – уверенно проговорила Петровская.
– Но не орел, – пошутила Мирослава.
– Не знаю, не знаю, – покачала головой Галина Павловна.
– В любом случае я благодарна и вам, и ему за оказанную следствию помощь, – сказала детектив.
– Скажете тоже, – снисходительно улыбнулась Петровская, – какая от нас помощь.
– Никогда неизвестно, что именно может пригодиться, – заметила Мирослава.
– «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется», – согласилась с ней словами Федора Тютчева русичка.
Когда Мирослава покидала школу, охранник Илья на прощание улыбнулся и помахал ей рукой. Она ответила ему точно таким же жестом.
Галина Павловна Петровская тем временем стояла у окна и смотрела, как детектив направляется к машине.
«“Волга”, – подумала она, – видно, частные детективы живут не богаче полицейских и не шикуют, как иногда пишут о них в книжках и показывают по ТВ».
Неожиданная острая боль пронзила сердце пожилой учительницы, и оно сжалось от тоски.
Галина Павловна вспомнила свою молодость и годы совместной работы с Горчаковской.
«Эх, Лена, Лена, – подумала она, – как же ты не убереглась».
Петровская не могла взять в толк, кому понадобилось убивать простую учительницу. Кому она могла перейти дорогу?
Потом Петровская стала думать о том, как бывшей коллеге все эти годы жилось с молодым мужем, была ли она счастлива и не жалела ли об уходе из сложившейся и казавшейся дружной семьи.
Она пожалела, что не решилась спросить обо всем этом у детектива. Хотя откуда той знать об этом.
Петровская вздохнула и, снова глянув в окно, увидела, что автомобиль детектива движется в сторону дороги.
Мысленно она пожелала Мирославе удачи в ее расследовании и вернулась к своим таким привычным школьным делам.
Петровской повезло в том плане, что она любила свою работу и та никогда не была ей в тягость.
С мужем и с детьми ей тоже повезло. Супруги Петровские не только детей вырастили, но и внуков уже дождались. Теперь было чем заниматься и кому посвящать свой досуг на пенсии, которая, как ни откладывай ее, все равно придет.
Мирослава совсем уж было собралась ехать к Рашидовой, но передумала. Солнце катилось по небу раскаленным колесом, разбрызгивая во все стороны жар своих лучей. К тому же желудок невнятным пока бормотанием напомнил ей о том, что голоден.
«Рашидову навещу завтра, – решила она. – Может, и к девочке Любе наведаюсь. Хотя сейчас Осташевская давно уже не девочка, да и фамилию, скорее всего, сменила, выйдя замуж».
«Может, и мне сходить замуж?» – промелькнула в голове озорная мысль, о которой она тотчас забыла.
Едва въехав в коттеджный поселок, Мирослава облегченно вздохнула, зной здесь не ощущался так сильно, как в городе. Воздух был мягче, свежее, чувствовалась близость реки, и успокаивал шум огромного числа зеленых насаждений, всюду были садовые и обычные деревья, кустарники, разливанное море цветов.
