– Сегодня ночью… я снова видел кошмар…
Мы обступили Кэрролла полукругом – только стул моего пациента оставался на том же месте.
В нашу группу влились и Салливан с Кларой, оба в длинных черных балахонах, которые они приподнимали, чтобы не наступить, оба босоногие. На лице Клары до сих пор лежал белый грим.
– Я что-то пропустил? – поинтересовался Салливан. Его черная шевелюра была растрепана, на лице – тоже следы грима. Когда актеры присоединились к нам, нас стало десять (ровно десять, я потом пересчитала).
И Кэрролл снова заговорил:
– Мистер Икс мне посоветовал… никому не говорить… чтобы не нарушать ход представления. Но когда я увидел этого Шляпника…
– Он должен был вывести тебя из транса, – пояснил Корридж.
– И у вас получилось: теперь я вспомнил о нерассказанном кошмаре! И больше не могу молчать!
– Что… что вам на сей раз сказало это пугало в цилиндре? – спросил Квикеринг, стягивая с рук фальшивый рот. Он нервничал гораздо больше остальных.
И все-таки именно резкость его тона заставила успокоиться знаменитого писателя и математика.
– Он предрек еще одну смерть.
– Ну это как раз не новость, – заметил сэр Оуэн. Но и он тоже побледнел.
– Он назвал имя.
– Имя?
– Имя человека, который… умрет.
Мы так и застыли.
– Это… кто-то знакомый? – спросил сэр Оуэн.
Кэрролл кивнул.
– Кто-то из нас?
Кэрролл снова кивнул.
– Я не мог не рассказать об этом мистеру Икс, – добавил он. – Но мистер Икс посоветовал мне дождаться результатов ментального театра…
– Это была серьезная ошибка, сэр, – упрекнул моего пациента сэр Оуэн. Было очевидно, что ему очень хочется кого-нибудь в чем-нибудь упрекнуть.
– Есть причины, служащие для меня оправданием, сэр Оуэн, – ответил мистер Икс.
– Ну все, хватит, называйте имя! – потребовал Квикеринг.
Десять наших теней сделались плотнее. Все мы – кроме мистера Икс, который, как я уже сказала, сидел в отдалении на своем колесном стуле, – подошли еще ближе.
Никогда не забуду.
Никогда не забуду отчаяния и ужаса во взгляде Кэрролла.
Я уже говорила: мы выстроились полукругом, и, кажется, я всегда сумею повторить порядок, в котором мы стояли, потому что Кэрролл оглядывал нас одного за другим, поочередно, как будто глаза его вращались в ритме шестеренок в часах, отмеряющих наше время. Может быть, это были часы Белого Кролика.
Часы, которые остановятся, когда умрет кто-то еще.
Кэрролл начал с мистера Икс, сидевшего слева… Дойл, Понсонби рядом с ним…
…сэр Оуэн…
…Квикеринг… Питер Салливан…
…Клара Драме, рядом с ней Джимми Пиггот… а рядом с ним мистер Уидон…
Полукруг заканчивался на мне, я стояла справа от Кэрролла.
Весь этот долгий путь как будто помогал Кэрроллу собраться с силами и заговорить.
– Вы… Он сказал, что сегодня ночью умрете вы, мисс Мак-Кари.
Я сразу же поняла, почему Кэрролл хотел извиниться передо мной наедине и не отваживался смотреть мне в глаза.
Но после первого приступа страха я почувствовала себя гораздо лучше.
Я представляла себе несколько вариантов развития событий, один другого хуже. А озвученный вариант не то чтобы ничего для меня не значил – ну конечно же значил и даже повергал в ужас, – но, по крайней мере, зависел исключительно от меня. Слава богу, никого больше это не затрагивало.
Да не поймет меня читатель неправильно. Я никогда не была храброй или не считала себя таковой; мне, как и всем, страшно умирать. Однако моя смерть, как и моя жизнь, – это мое частное дело, за которое отвечаю я сама: вот что меня успокаивало.
Напротив, то, что происходит с моим ближним, ускользает от моего контроля. Разбираться во всем приходится ближнему, а тот не всегда умеет, не всегда справляется, и это меня по-настоящему печалит.
Вот почему я стала медсестрой: чтобы разбираться с проблемами других людей.
Таким образом, в тот момент передо мной находились девять нерешенных проблем.
– Но это… смешно, – заговорил сэр Оуэн, бледный, но воодушевленный: коса смерти в своем слепом кружении прошла всего в дюйме от него. Сэр Оуэн смотрел на меня. – Ваше преподобие, вы ведь не станете верить этому вздору?
– Ну конечно же нет, – весело отозвалась я. – Пожалуйста, прошу вас успокоиться.
– Это только сон, – бормотал Понсонби, тоже ощутивший близость смертельной угрозы. – Не скажу, что это был совсем обыкновенный сон, но его можно считать почти обычным…
– Это был сон, просто сон! – неуверенно воскликнул юный Джимми Пиггот.
– Чушь, – определил Квикеринг, дрожа то ли от страха, то ли от ярости. – Нелепость!
– Вам не о чем волноваться, – утешил меня Уидон.
Говорят, что во время болезни человек узнает, насколько он значим для окружающих. Если верить этому суждению, я была серьезно больна.
Впрочем, для одного из присутствующих я обладала особенной значимостью. Он заговорил очень медленно, выделяя каждое слово:
– Все кошмары, приснившиеся его преподобию до сих пор, сбывались.
Слова мистера Икс возымели эффект поглощения всякого звука в вакууме. Клара поднесла ко рту руки, прикрытые балахоном. Кажется, она ничего не слышала о пророческих снах Кэрролла. Салливан опять смотрел на меня, теперь с тревогой.
