Знак Десяти полностью

Я мысленно восстановила порядок событий. Брэддок заметила бегущую по пляжу обнаженную девушку – в ту ночь я тоже видела ее из окна, но моя несчастная подруга сама была одета лишь в ночную рубашку и, я уверена, чувствовала себя гораздо более неловко, чем «Женщина, написанная японцем». Может быть, именно поэтому Мэри решилась действовать и проследила за девушкой до самого ее укрытия. В ту ночь Мэри успела сделать совсем немного – только познакомилась и успокоила девушку, ведь перед грядущим ODO эта дикарка сделалась от страха мягче воска. Видимо, в первую ночь Мэри и посоветовала ей прятаться в бараке «по-человечески», а не пользоваться специальными «сундуками», устроенными для актрис из поиска, а еще Мэри пообещала носить ей продукты. В ночь ODO, когда Арбунтот покончил с собой, Мэри прийти не смогла, зато пришла на следующую: вот почему я видела ее в униформе с какой-то поклажей в руках: это было не что иное, как вещи для Элли. Но почему Мэри взвалила на себя столько хлопот и принялась помогать сокровищу в бегах?

Я поняла причину не сразу, она пряталась в беспорядочных речах Элли.

– Она заботилась, она лечила мои корки на ногах… Я ей говорила – спасибо, мисс Мэри, а она мне: «Я это делаю ради нас обеих», потому что ей мужчины тоже делали больно…

– Больно? – изумилась я. – Она объяснила тебе, как именно?

Элли кивнула с печальным видом собаки, которая взглядом просит, чтобы ее добили:

– Когда она пришла в одежде, как у вас, она сказала: влюблена.

У меня перехватило дыхание.

– Влюблена, – эхом повторила я.

– Да, а потом плакала и все такое. Уй как плакала. Она сказала, мужчина, которого она любила, совсем у-у-у-у-умер! – И Элли, тонкая, как бумажный лист, перегнулась пополам, и я увидела ее выгнутый расписной позвоночник, а она плакала, как плачут только те, кто давно понял, что плакать не имеет смысла. – Бедная, бедная мисс Мэри!

– Влюблена… – твердила я как идиотка. – Я… я не… она мне ничего не говорила.

На Элли напал неудержимый кашель. Она подняла голову, лицо ее было похоже на маску клоуна.

– Дык она никому и не говорила! Потому что тот мужчина не был нравственный, вот как она сказала, и любить его было нехорошо, да только она все равно любила! Он для нее стихи писал! Мисс Мэри их все-превсе сберегла. В тайном ящике, она сказала. А вы точно ее подруга, клянетесь?

– Да, я была ее подругой.

Веки мои подрагивали. Я позавидовала потокам чистых слез этого сокровища, то есть Элли. Я так плакать не умею.

– Она говорила, он не плохой человек, просто человек не нравственный, но есть и кто много хуже, и тут я говорю – ой да, мисс Мэри, есть куда хуже… Ее любовь была невозможная. Уй, как же пить охота. – И Элли, не думая ни о наготе, ни о приличных манерах, ухватила плошку и осушила до дна.

– Я скоро принесу тебе воду, Элли, – пообещала я. – И все остальное, что пожелаешь.

– Я хочу только уйти из Портсмута. Родителей нету, зато у меня есть бабуля в Госпорте. Хочу жить с бабулей. На своих двоих или ногами вперед, как мисс Мэри ушла, да только я хочу уйти из Портсмута. А она от любви умерла? – вдруг спросила Элли с девичьим любопытством.

– Нет. От сердца.

– От любви, я-то уж точно знаю.

Не стоило отнимать у Элли эту смерть, в которой она как будто черпала жизнь.

– Возможно, – признала я. – Элли, когда ты в последний раз ее видела?

Собираясь с мыслями, девушка страшно раскашлялась. Пальцы на ее руке были такие грязные, что, когда Элли хваталась за рот, на лице оставались черные пятна. В этот момент она показалась мне совсем еще девчонкой.

– Вчерашнюю ночь нет… и в ту… и в позату… – После сложных вычислений я с помощью Элли пришла к выводу, что последний раз они виделись ночью в понедельник, перед тем, как я допрашивала Мэри. За два дня до ее смерти. Бедняжка Элли ждала ее целых четыре ночи. – Уй же я и страху натерпелась, когда она в тот раз уходила.

– Почему?

– Да потому, что ее зацапали!

– Я не понимаю.

Девушка посмотрела на меня исподлобья, раздумывая, можно ли мне доверить всю правду.

– Ее зацапали, когда она отсюда возвращалась. И я себе сказала: Элли, пропала ты.

– Кто… зацапал? Ты видела?

– Это было далеко. Я слышала голоса. Голос мисс Мэри. И еще один. Или много.

– Мужской? Женский? Элли, это очень важно: голос был один или несколько?

– Без понятия. – Элли испугалась моего напора. – Я в лодке спряталась. Не знаю!

Мысли завертелись в голове. За две ночи до смерти Мэри с кем-то встретилась. С кем-то, кто был в роще. Может быть, это кто-то из Кларендона?

– Элли, не волнуйся так. Попробуй вспомнить что-нибудь еще…

Было видно, как девушка старается, подробности накатывали на нее волна за волной.

– Мужчина… женщина… не знаю. Мисс Мэри сказала: «Страх, да и только!» Вот я услышала, а потом и спряталась. Но она смеялась. «Страх, да и только!» – и смеялась. А уж мне-то как страшно было, я и спряталась.