– Нет, – заявил он твердо. – Я знаю, что нож в него всадил не я, но это все, что я знаю. Второго шанса я никому не дам.
Если бы такое ранение получил любой из нас, будучи при этом в полном здравии, я бы мог четко сказать: Джерард управится за полчаса и пациент будет жить. Но Брэнд был так слаб… с трудом верилось.
Когда вернулись трое ходивших за инструментами и лекарствами, Джерард выдернул из раны нож, омыл, зашил и наложил повязку на ранение Брэнда. Открыл четвертый комплект, вправил молоточком и долотом переломы, укрыл Брэнда простыней и одеялом и пощупал его пульс.
– Ну как? – спросил я.
– Слабый, – ответил Джерард, потянул к себе стул и сел рядом с кушеткой. – Принесите кто-нибудь мой меч, – попросил он. – И вина. А то я выпить не успел еще. И еды какой-нибудь, жрать зверски охота.
Ллевелла поспешила к буфету, а Рэндом принес Джерарду меч и поинтересовался:
– Ты что, тут лагерем встать собираешься?
– Вот именно, – кивнул Джерард.
– А может, стоит перенести Брэнда и уложить поудобнее?
– Ему и здесь неплохо. Я решу, когда его можно будет перенести. А пока пусть кто-нибудь получше разведет огонь. Да и свечи лишние не помешают.
– Я все сделаю, – сказал Рэндом и взял в руки нож, который Джерард вынул из бока Брэнда, – тонкий стилет с лезвием примерно в семь дюймов. Рэндом положил оружие на ладонь и спросил: – Никто не узнает ножичек?
– Я – нет, – ответил Бенедикт.
– Нет, – сказал Джулиан.
– Нет, – сказал я.
Девушки молча покачали головами.
Рэндом внимательно разглядывал стилет.
– Такой легко спрятать – в рукаве, за голенищем, за корсажем… Да, тут нужны крепкие нервы…
– И отчаяние, – добавил я.
– А еще – очень точный расчет на то, что мы собьемся в кучу. Стало быть, и воображение.
– Может, это сделал кто-нибудь из стражей – там, в башне? – предположил Джулиан.
– Нет, – отрезал Джерард. – Никто из них близко к Брэнду не подходил.
– Такой стилет легко метнуть, – проговорила Дейрдре.
– Верно, – согласился Рэндом и взял стилет между пальцами, сжимая кончик лезвия. – Вот только метнуть его там ни у кого возможности не было – я точно знаю.
Вернулась Ллевелла – с подносом, на котором лежали куски нарезанного мяса и хлеба, стояли бутылка вина и кубок. Я расчистил маленький столик и поставил его рядом со стулом, на котором сидел Джерард.
Ставя на столик поднос, Ллевелла проговорила:
– Но как же так? Тогда получается, что это сделал кто-то из нас? Зачем?
Я вздохнул:
– А как ты думаешь, чьим он был пленником?
– Что, кого-то из нас?
– Если он знает что-то такое, что до сих пор никому не было известно, – ну, как ты думаешь? Та же самая причина, из-за которой его держали взаперти там, должна была и здесь ему рот заткнуть.
Ллевелла нахмурилась:
– Все равно… бессмысленно. Почему же его тогда просто не убили и не покончили со всем этим раз и навсегда?
Я пожал плечами:
– Наверное, он был зачем-то нужен. Но на эти вопросы может ответить только один человек. Когда встретишь его, спроси.
– «Его», а может, и «ее», – поправил меня Джулиан. – И вообще, сестричка, ты меня просто потрясаешь своей наивностью – откуда она только взялась?
Ллевелла устремила на Джулиана взгляд своих ледяных глаз, подобных айсбергам, плывущим над бог весть какими глубинами.
– А вот я помню, – проговорила она, – что, как только Рэндом и Джерард с Брэндом появились, ты вскочил, обогнул письменный стол слева, встал за ним справа от Джерарда и потом так, что рук твоих из-за стола видно не было. Да еще и вперед наклонился.
– А как мне помнится, – парировал Джулиан, – ты и сама была совсем близко, слева от Джерарда, и тоже довольно сильно наклонилась.
– Ну, тогда бы мне пришлось вонзить стилет левой рукой, а я, к твоему сведению, правша.
– Может, поэтому Брэнд как раз и жив до сих пор? – съязвил Джулиан.
– По-моему, тебе очень хочется, чтобы это был кто угодно, только не ты.
– Ну-ну, – прервал я их перепалку. – Не надо, Ллевелла. Вполне нормальная самозащита. Ясно, что это сделал кто-то из нас, но таким путем мы не выведем его на чистую воду.
– «Его» или «ее», – снова поправил меня Джулиан.
Джерард встал, упер руки в бока и грозно посмотрел на нас.
– Хватит тут орать! – рявкнул он. – Я никому не позволю тревожить больного. Рэндом, если не ошибаюсь, ты обещал подбросить в камин дров.
– Сейчас, сейчас, – спохватился Рэндом и бросился к камину.
– Давайте переберемся в гостиную за парадным залом, – предложил я. – Этажом ниже. Джерард, я поставлю у двери пару гвардейцев.
– Нет, – резко отказался Джерард. – Вот этого не надо. Я сам сюда никого не пущу. Пусть только кто сунется – утречком получишь его голову.
Я похлопал брата по плечу.
– Не кипятись. Если что-нибудь понадобится, позвони или вызови любого из нас через карты. А утром расскажем тебе обо всем, что узнаем.
Джерард уселся на стул, смачно крякнул и приступил к еде. Рэндом развел огонь и зажег новые свечи. Одеяло, которым был укрыт Брэнд, вздымалось и опадало медленно, но ровно. Мы тихо вышли из библиотеки и пошли вниз по лестнице, оставив Джерарда и Брэнда наедине с игрой огня и потрескиванием поленьев, с капельницей и флаконами лекарств.
