– Ну… – проговорила Ллевелла. – Честно говоря, не знаю… То есть я хочу сказать, что не знаю, насколько это важно. – Взгляды всех присутствующих устремились к ней. А она принялась развязывать и завязывать узелки на концах витого пояска. Помолчав, произнесла: – Это произошло в промежутке, и, может быть, тут нет ничего такого… Просто мне это показалось не совсем обычным… Как-то раз давным-давно Брэнд оказался в Ребме…
– Когда? Точнее! – потребовал я.
Ллевелла нахмурила брови:
– Пятьдесят лет назад… Или нет, шестьдесят… А может, семьдесят. Точно не помню.
Я попытался произвести в уме грубые подсчеты на основании того коэффициента, который вывел во время своего долгого тюремного заключения. Амберский день составлял приблизительно два с половиной земных дня.
Мне хотелось связать события в Амбере с тем, что происходило со мной, расположить их на своей собственной шкале времени – этим я занимался всегда, когда только было возможно, на тот случай, если бы вдруг появились какие-то из ряда вон выходящие новости. Итак, Брэнд прибыл в Ребму в некое время, которое, по моим подсчетам, оказалось девятнадцатым столетием.
– Не важно, когда именно это произошло, – продолжала Ллевелла. – Он явился в Ребму и навестил меня. Пробыл у меня несколько недель. – Глянув на Рэндома, она добавила: – Расспрашивал меня о Мартине.
Рэндом прищурился и наклонился вперед.
– Почему, сказал?
– Ну, не то чтобы сказал, – уклончиво ответила Ллевелла. – Говорил, будто встретился с Мартином где-то во время своих странствий и вроде бы был не прочь снова с ним повидаться. Только потом, по прошествии времени, я подумала, что, может быть, поиски Мартина и были главной целью визита Брэнда. Вы же знаете, как хитер бывает Брэнд, когда что-то или кого-то ищет, а притворяется, будто не ищет. Потом, когда я переговорила кое с кем из тех, кого он еще посетил, я начала понимать, что же на самом деле произошло. А вот почему – этого выяснить мне не удалось.
– Потрясающе, – проговорил Рэндом. – Просто потрясающе! Теперь я припоминаю… А ведь я и внимания не обратил тогда. Дело в том, что однажды Брэнд довольно долго расспрашивал меня о моем сыне – очень может быть, что примерно в то же самое время. Но не говорил мне, что встречался с ним, и даже о том, что хотел бы встретиться. Вообще-то разговор начался с того, что он затронул проблему незаконнорожденных. Я принялся оправдываться, тогда Брэнд извинился и задал несколько вежливых вопросов о мальчике – мне показалось, что он это делает только для того, чтобы я не остался в обиде. А теперь ты, Ллевелла, говоришь, что Брэнд разыскивал Мартина. Почему же ты мне раньше не рассказала?
Ллевелла очаровательно улыбнулась:
– С какой стати я должна была тебе об этом рассказывать?
Рэндом медленно, сдержанно кивнул. Лицо его оставалось спокойным.
– Хорошо. Что ты сказала Брэнду? – спросил он. – Что он о нем узнал? Что тебе известно о Мартине такого, что неизвестно мне?
Ллевелла покачала головой и перестала улыбаться.
– Ничего. Честное слово, ничего. Насколько я знаю, в Ребме ни одна душа о Мартине ничего не ведает с тех пор, как он прошел по Пути и сгинул. Не думаю, чтобы Брэнд покинул Ребму, узнав о Мартине больше, чем знал до ее посещения.
– Странно… – проговорил я. – Очень странно. А Брэнд еще к кому-нибудь приставал с подобными расспросами?
– Не припомню, – ответил Джулиан.
Остальные молча покачали головами.
– Ну что ж, возьмем этот факт на заметку и отложим пока в сторонку, – сказал я. – Хотелось бы выяснить еще кое-что. Джулиан, как я понимаю, вы с Джерардом некогда пытались пройти по Черной Дороге, и где-то в пути Джерард был ранен. Похоже, какое-то время, пока Джерард оправлялся от раны, вы провели у Бенедикта. Нельзя ли узнать о подробностях этой экспедиции?
– Похоже, ты и так все знаешь, – отозвался Джулиан. – Ты только что самым подробным образом перечислил все тогдашние события.
– А откуда тебе об этом известно, Корвин? – поинтересовался Бенедикт.
– Я узнал об этом в Авалоне, – ответил я.
– От кого?
– От Дары, – ответил я.
Бенедикт встал, подошел и уставился на меня в упор:
– Долго ты намерен твердить эту идиотскую историю про взбалмошную девчонку?
Я вздохнул:
– Да, я повторял эту историю не единожды. И всякий раз пересказывал ее от начала до конца. Верить мне или нет – ваше дело. Но то, что я знаю, я знаю от нее.
– Прости, но тогда выходит, что ты мне не все рассказал. Про это, например, я впервые слышу.
– Но это правда или нет? – спросил я. – Про Джулиана и Джерарда?
– Правда, – ответил Бенедикт.
– Тогда давай пока оставим в покое источник информации и поговорим о том, что тогда произошло.
