Не счесть, сколько раз я просыпался среди ночи от страха, порой бросавшего в дрожь, от ночного кошмара, жуткого сна, в котором мне виделось, будто я беспомощный, слепой, снова сижу в темнице, в подземелье Амбера. Так что не сказать, чтобы мне было не знакомо состояние, в котором пребывает узник. В своей жизни я несколько раз попадал в тюрьму на различные сроки. Но воспоминания об одиночной камере и слепоте вкупе с полным ощущением конца и безнадежности легли тяжелым грузом на полку отчаяния в глубинах моего сознания. Как правило, когда я бодрствую, я на эту полку не заглядываю, но порой по ночам они спрыгивают с полки и принимаются бешено скакать по коридорам складских помещений подсознания.
Зрелище плененного Брэнда пробудило то, о чем я старался не вспоминать, и мне стало зябко, хотя холодно не было. И теперь, сидя в кругу родственников в гостиной с плотно занавешенными шторами, я никак не мог избавиться от мысли, что кто-то из них расправился с беднягой Брэндом так, как в свое время со мной расправился Эрик. Сама по себе чья-то способность вытворить такое не была для меня большим откровением, однако сознавать, что здесь, в этой комнате, рядом с тобой сидит истинный виновник происшедшего, а ты не знаешь кто… Единственное, что меня немного успокаивало, так это то, что каждый из присутствующих тоже по-своему волновался, включая и виновного, поскольку теорема о его существовании была доказана. А ведь я почему-то всегда предполагал, что вся вина целиком и полностью лежит на чужих, на врагах. И теперь вот на тебе.
С одной стороны, я чувствовал, что мне еще труднее, чем прежде, сказать то, что я хотел сказать. С другой – время для выуживания информации самое что ни есть подходящее, поскольку все до единого пребывали в расположении духа, далеком от обычного. Желание сотрудничать в деле, связанном с угрозой для всех нас, могло оказаться небесполезным. И даже виновник мог возжелать вести себя точно так же, как все остальные. Кто знает, может, он поскользнется именно тогда, когда проявит излишнее усердие?
– Ну что? Хочешь предложить еще какие-нибудь маленькие эксперименты? – язвительно поинтересовался Джулиан, закинув руки за голову и развалившись в моем любимом кресле.
– Не сейчас, – ответил я.
– Жаль, – скорбно вздохнул он. – А я-то надеялся, что ты станешь предлагать в таком же духе разыскать отца. И, если бы нам повезло и мы нашли бы его, уж тут кто-то постарался бы получше и избавился от папаши наверняка. А потом мы бы все сыграли в русскую рулетку с этими новыми игрушками, которые ты приволок в Амбер, и… победителю достается все.
– Ты неверно подбираешь слова, – сказал я.
– Напротив. Я их подобрал очень верно, все до единого, – возразил Джулиан. – Столько времени потрачено на ложь, что я решил: как забавно раскрыть то, что думаешь на самом деле. Хотя бы для того, чтобы посмотреть: заметит такое кто-нибудь или нет.
– Как видишь, заметили. А еще мы заметили, что ты теперешний ничуть не лучше прежнего.
– Выбирай любого, но мы оба очень интересуемся, есть ли у тебя какие-нибудь соображения относительно того, что ты собираешься делать дальше.
– Есть, – ответил я. – Я собираюсь получить ответы на некоторые вопросы и выяснить, кто же бросает тень на всех нас. Начать можно, к примеру, с Брэнда и тех страданий, на которые его обрекли… Бенедикт, – окликнул я брата – он сидел ко мне вполоборота, задумчиво глядя на пламя в камине. – В Авалоне ты мне говорил, что Брэнд был одним из тех, кто искал меня после моего исчезновения.
– Верно, – кивнул Бенедикт.
– Не только он. Мы все искали, – уточнил Джулиан.
– Не сразу, – возразил я. – Сначала меня искали Брэнд, Джерард и Бенедикт. Бенедикт, твои слова?
– Все верно, – откликнулся Бенедикт. – Остальные подключились к поискам позднее.
Я кивнул:
– А Брэнд в это время ни о чем необычном не сообщал?
– В каком смысле «необычном»? – спросил Бенедикт.
– Не знаю. Просто пытаюсь найти какую-то связь между тем, что случилось с ним и со мной.
– Значит, не там ищешь, – буркнул Бенедикт. – Он вернулся из поисков и ничего не рассказывал. А потом его носило неизвестно где, и с расспросами к нему приставать было бессмысленно.
– Это мне известно, – согласился я. – Но из того, что мне рассказал Рэндом, я понял, что в последний раз Брэнд исчез примерно за месяц до того, как я обрел память и вернулся в Амбер. Вот это меня сильно удивляет. Хорошо, он ничего такого особенного не рассказывал после своего возвращения из поисков, но, может быть, он хоть о чем-то обмолвился до своего последнего исчезновения? В промежутке? Хоть кому-нибудь? Хоть как-то открылся? Ну, говорите же!
Последовал быстрый обмен взглядами. Взгляды были скорее удивленные, чем испуганные или подозрительные.
И наконец прозвучал голос.
