– Когда вас только привезли, мне показалось, что мы где-то виделись.
– А потом? – поинтересовался я.
– Что за странная одежда на вас была, что-то вроде формы?
– Последний писк. Так теперь модно за границей. Так вы говорите, я показался вам знакомым?
– Да, – кивнул врач. – А «за границей» – это где, если не секрет? Откуда вы приехали?
– Я много путешествовал, – уклончиво ответил я. – Но вы ведь что-то хотели мне сказать…
– Да, – спохватился врач. – Понимаете, клиника у нас маленькая, а несколько лет назад один ушлый агент уговорил директора приобрести компьютер, в память которого вводятся данные истории болезни. Ну мало ли – вдруг в здешних краях увеличится население и нам придется расширяться… Компьютер влетел в копеечку, а мы так и не расширились. Словом, толку от него мало, разве что истории болезни перестали валяться по всей клинике – раньше ими даже реанимационная была завалена. Ну и, конечно, персонал обленился до невозможности. Но это я так, наши проблемы… Ну так вот, когда мистер Рот назвал мне ваши имя и фамилию, я быстренько пробежался по файлам и понял, почему вы показались мне знакомым. Той ночью, семь лет назад, я тоже дежурил в приемном покое – в тот самый день, когда вы угодили в аварию. Я вас и штопал тогда – и был уверен, что вам не выкарабкаться. Вы меня удивили – и тогда, и теперь. Я даже швов своих не нашел, а ведь им следовало бы сохраниться. Славненько вы поправились.
– Спасибо. Слава добрым докторам! – улыбнулся я.
– Вы мне сообщите ваш возраст – для записи в историю болезни.
– Тридцать шесть, – не задумываясь, ответил я.
Доктор что-то черканул в блокнот, что лежал у него на коленях.
– Знаете, я готов поклясться: когда я вас осматривал, мне показалось, что семь лет назад вы выглядели точно так же, как сейчас.
– Здоровый образ жизни.
– Вы свою группу крови знаете?
– Кровь у меня экзотичная, но рассматривайте ее как АВ с положительным резусом. Мне можно любую вливать, а вот мою никому вливать не советую.
Врач кивнул:
– Инцидент таков, что требует рапорта в полицию, понимаете?
– Догадываюсь.
– Я подумал, что вы сами этого пожелаете.
– Спасибо, – поблагодарил я. – Так, значит, вы тогда дежурили? Забавно. А помните еще что-нибудь про тот случай?
– То есть? Вы о чем?
– Об обстоятельствах, при которых меня сюда доставили. У меня память напрочь отшибло. Я в себя пришел только тогда, когда меня перевезли в другую клинику… «Гринвуд», что ли. Вы помните, как я сюда попал?
Как раз тогда, когда я решил, что выражение лица доктора Морриса не меняется ни при каких обстоятельствах, он нахмурился.
– Мы посылали за вами карету «скорой помощи».
– А кто ее вызвал? – спросил я. – Кто сообщил о несчастном случае? Как?
– Я вас понял, – кивнул доктор. – «Скорую» вызвал полицейский патруль. Если я верно помню, кто-то стал свидетелем аварии и позвонил в ближайший полицейский участок. Они послали к месту происшествия свою машину, убедились, что вызов не ложный, и вызвали «скорую». Вот и все.
– А кто полицию вызвал – это нигде не зафиксировано?
Врач пожал плечами:
– Мы за подобными мелочами не следим. А ваша страховая компания не интересовалась? Запроса не делала? Вот они, наверное, могли бы…
– Знаете, я, как поправился, почти сразу уехал за границу и больше ко всему этому интереса не проявлял. А в полиции такие вызовы фиксируют?
– Наверняка. Не знаю, правда, как долго у них хранится информация такого рода. Вот только если… – хмыкнул доктор, – к ним тоже не заглянул тот ушлый агент. Да на что вам это теперь? Дело прошлое. Ваш друг Рот вам лучше меня расскажет…
– Дело не в вызове, – сказал я. – Просто хочется узнать, что на самом деле произошло. Я много лет пытаюсь вспомнить и не могу. Ретроградная амнезия.
– У психиатра не консультировались по этому вопросу? – спросил врач.
Что-то мне в этом вопросе не понравилось – наверное, тон, каким он был задан. И тут же в сознании замелькали крошечные вспышки озарения… Не могла ли Флора представить меня психом еще до того, как меня перевезли в «Гринвуд»? Нет ли такой записи в моей здешней истории болезни? Не указано ли, что я сбежал из какой-нибудь психушки? Прошло много времени, и я не знал, чем мне это грозит с точки зрения закона. Но даже если все именно так, то могли ведь меня в какой-нибудь другой инстанции освидетельствовать как психически полноценного человека?
Благоразумие – да, наверное, благоразумие, вот что заставило меня лечь на бок и посмотреть на наручные часы врача. Где-то в сумраке сознания сохранилась память о том, что, когда он проверял мой пульс, на руке у него были часы с календарем. Точно. Часы были именно такие. Отлично. Какой там день и месяц? Двадцать восьмое ноября. Я быстренько произвел в уме перерасчет по своему коэффициенту и получил год. Все верно, семь лет назад.
– Нет, – сказал я. – Не консультировался. Я просто решил, что мозг у меня поражен скорее органически, чем функционально, и выкинул все, что забыл, образно выражаясь, в мусорное ведро.
– Ясно, – кивнул врач. – Медицинскую терминологию вы знаете неплохо. Такое бывает с людьми, которые много лечились.
