Билл открыл портфельчик и достал блокнот в матерчатой обложке. Положил его на колени, перевернул несколько страничек, испещренных какими-то записями. Вернулся к первому листку, некоторое время молча смотрел на него и наконец сказал:
– После того как ты сбежал из больницы в Олбани и угодил в аварию, Брэндон скорее всего исчез, и…
– Стоп! – оборвал я Билла. – Ты перечисляешь события в обратном порядке, а «Гринвуд» не в Олбани находится.
– Знаю, – кивнул Билл. – Но я говорил о санатории Портера. Там ты пробыл два дня, а потом удрал, в тот же день попал в аварию и тебя привезли сюда. Затем появилась твоя сестра Эвелин. Она упросила, чтобы тебя перевезли в «Гринвуд». Там ты пробыл неделю и снова удрал. Верно?
– Отчасти, – сказал я. – Особенно ближе к концу. Как я уже говорил доктору, у меня неладно с памятью. Два дня перед аварией не помню совсем. Что-то такое насчет Олбани вспоминаю, звенит какой-то звоночек, но все как в тумане. Просветишь меня?
– Конечно, – кивнул Билл. – И очень может быть, это как раз имеет отношение к состоянию твоей памяти. Ты попал туда на основании жалобы…
– Чьей?
Билл расправил листок, присмотрелся и сообщил:
– Твоего брата, Брэндона Кори, адресованной лечащему врачу Хиллари Б. Ранду, психиатру. Еще звоночки слышишь?
– Пожалуй, что да, – сказал я. – Давай дальше.
– Ну, вот на этом основании и был подписан ордер. Тебя соответствующим образом освидетельствовали, отвезли в участок, оформили опеку и перевезли в клинику. Теперь что касается твоей памяти…
– Да?
– Точно не знаю, могло ли лечение как-то на ней сказаться, но… Там, у Портера, тебя лечили электрошоком. А потом, как записано в истории болезни, ты сбежал оттуда. Наверное, забрал свою машину у кого-то из местных и поехал домой, а по пути угодил в аварию.
– Вроде все сходится, – проговорил я. – Да, так оно и было.
Поначалу, на какой-то миг, когда Билл начал рассказывать, мне показалось, что меня забросили в какую-то неправильную Тень – все как бы то же самое, только течет в обратном направлении. Теперь я больше так не думал. Рассказ Билла смахивал на правду. Что-то я такое помнил…
– Что касается ордера, – продолжал Билл. – Он был выдан по ложному обвинению, но тогда суд этого точно выяснить не смог. Настоящий доктор Ранд находился в то время в Англии, и, когда я позже связался с ним, он сказал, что никогда и не слышал о тебе. Правда, в его отсутствие офис доктора ограбили. Что интересно, второй инициал у него вовсе не «Б». И о Брэндоне Кори он тоже никогда не слыхал.
– А с самим Брэндоном что случилось?
– Испарился. Когда ты удрал из санатория Портера, его искали, но найти не смогли. Ну вот. Потом – авария, ты попал сюда, тебя здесь лечили. Позвонила женщина по имени Эвелин Фломель, представилась твоей сестрой, объяснила врачам, что ты не в своем уме и что семья желает, чтобы тебя переправили в клинику «Гринвуд». В отсутствие Брэндона, назначенного твоим опекуном, врачи действовали в соответствии с ее пожеланиями, поскольку более близких родственников у тебя не было. Вот как вышло, что ты попал в «Гринвуд». Через пару недель ты сбежал и оттуда, и здесь моя летопись обрывается.
– Ну и каков же теперь мой правовой статус? – поинтересовался я.
– О, тут все в ажуре, – заверил Билл. – Я переговорил с доктором Рандом и представил суду сведения, полностью отрицающие твою психическую ненормальность. Ордер аннулировали.
– Тогда почему здешний врач ведет себя так, словно я сумасшедший?
– Правда? Я об этом не подумал. Значит, в твоей истории болезни исправлений нет. Надо было мне раньше с ним повидаться. Копия выписки у меня с собой. Покажу ему.
– Билл, а сколько времени прошло после моего побега из «Гринвуда» до того, как все было улажено в суде?
– Месяц, – ответил Билл. – Уже через пару недель я забил тревогу.
– Просто не могу передать, – произнес я, – как я счастлив, что ты до этого додумался. Ты мне очень много важного рассказал.
– Так приятно хоть чем-нибудь помочь другу, – улыбнулся Билл, закрыл блокнот и убрал в портфельчик. – Но знаешь… Когда все это закончится… чем бы ты ни занимался – если, конечно, тебе можно об этом говорить, – хотелось бы послушать.
– Не могу обещать, – сказал я.
– Ясно. Это я просто так. Кстати, ты с домом как поступать собираешься?
– С моим? А что, он еще мне принадлежит?
– Принадлежит, но в этом году может быть конфискован за неуплату налогов, если ты ничего не предпримешь.
– Просто удивительно, как этого не случилось раньше.
– Но ты же наделил банк правом поверенного для оплаты твоих счетов.
– Я не думал, что они станут расплачиваться за дом.
– Ну, в итоге на счету у тебя почти что пусто, – сообщил Билл. – Я вчера заезжал в банк и говорил с Макнелли. В общем, если ты ничего не предпримешь, дом пойдет с молотка.
– Он мне больше не нужен. Пусть делают с ним, что хотят.
– Но ты сам бы мог его продать и хоть что-то выручить.
– Я не успею этим заняться – не хочу тут долго задерживаться.
– Я готов помочь тебе. А потом и деньги перешлю, куда скажешь.
