– Договорились. Я подпишу нужные бумаги. Из вырученных денег оплати, пожалуйста, мой больничный счет, а остальное оставь себе.
– Нет, я не смогу.
Я пожал плечами:
– Делай, как знаешь, Билл, но только не стесняйся и возьми за услуги, сколько положено.
– Хорошо. Остаток я внесу на твой счет.
– Ладно. Спасибо. О, кстати, пока не забыл… будь добр, загляни в тумбочку, там должна лежать колода карт. Я сам дотянуться не могу, а мне они нужны.
– Конечно, о чем речь…
Билл наклонился и выдвинул ящик.
– Тут большой коричневый пакет, – сообщил он. – Наверное, туда сложили все, что у тебя было в карманах.
– Открой его, пожалуйста, и посмотри.
– Да, тут есть колода карт, – сказал Билл, залезая рукой в пакет. – Надо же, какая красивая коробка! Можно заглянуть?
– Я…
Что я мог сказать? «Нельзя»?
Билл открыл коробку.
– Красотища… – пробормотал он восхищенно. – Что-то вроде таро. Старые, да?
– Да.
– Какие холодные… Я таких никогда не видел. Ой, послушай, да ведь это ты! А разодет-то, ну прямо рыцарь какой-то! Они для чего, карты эти?
– Так, для одной жутко сложной игры, – отговорился я.
– Но если тут изображен ты, как же они могут быть старыми?
– Я не говорил, что это я. Это ты сказал.
– Ну да… Тут изображен твой предок?
– Что-то вроде того.
– Красавец… И этот, рыжий, тоже ничего себе…
– Да, пожалуй…
Билл сложил карты и убрал в коробку. Отдал мне.
– Единорог просто чудо как хорош!.. Мне, наверное, нельзя было трогать, да?
– Да нет, ничего страшного.
Билл вздохнул, откинулся на спинку стула, заложил руки за голову.
– Странный ты все-таки человек, – проговорил он задумчиво. – Есть в тебе что-то непонятное, Карл. Моя-то жизнь сам знаешь какая. А меня так интересуют всякие тайны, загадки. Я с настоящими фокусниками никогда так близко не сталкивался.
– Так ты меня в фокусники записал? – усмехнулся я. – Только из-за того, что подержал в руках холодную колоду?
– Да нет, – смутился Билл. – Это так, пикантность некая… Дело, конечно, не мое – ну то, чем ты занимался в последние годы, но последний случай… Ничего понять не могу.
– То есть?
– После того как я тебя доставил сюда и отвез Алису домой, я вернулся к твоему дому – думал, может, на месте разберусь, что с тобой стряслось. Снег уже перестал идти, и твой след был хорошо виден. Он тянулся по двору и вокруг дома. – Я кивнул. – Но это ты полз, это понятно. Никаких же следов – ни твоих, ни чьих-то еще к дому не вело. Да и от дома тоже. Ничто не говорило о том, что тот, кто тебя ранил, ушел оттуда.
Я усмехнулся:
– Что, думаешь, я сам себя пырнул?
– Нет, нет, конечно. В доме никакого оружия не было. Я пошел по кровавому следу и попал в спальню, к твоей кровати. У меня с собой только фонарик был, но от того, что я там увидел, у меня просто голова кругом пошла. Такое впечатление, что ты появился прямо там, на кровати, истекая кровью, а потом как-то поднялся и пополз.
– Нет, это невозможно. – Я покачал головой.
– Но следов-то больше не было никаких, вот дело-то в чем!
– Может, снегом замело?
– А твой след остался? – Билл покачал головой. – Нет, не получается. Надеюсь, ты когда-нибудь надумаешь и расскажешь мне, что случилось на самом деле.
– Постараюсь не забыть, – сказал я.
– Хорошо, – кивнул Билл. – Только у меня странное чувство… Может быть, я тебя никогда больше не увижу. Знаешь, я себя ощущаю второстепенным актером в мелодраме, который томится за кулисами, толком не зная, что происходит на сцене.
– Прекрасно понимаю, – сказал я. – Моя собственная роль понуждает меня порой бросаться на поиски автора этой идиотской пьесы. А ты попробуй посмотреть на дело иначе: таинственные истории редко оказываются такими, какими их себе представляешь. Как правило, все оказывается просто и пошло, и, когда правда раскрывается, остаются одни мотивы – примитивнее некуда. Гадать и пребывать в иллюзиях порой намного приятнее.
Билл улыбнулся:
– Ты говоришь, как всегда. И все-таки бывали случаи, когда ты начинал проговариваться. Несколько раз…
– Что это мы со следов на меня перескочили? – оборвал я Билла. – А я как раз вспомнил: просто я пришел в дом тем же путем, что и выбирался оттуда. И, наверное, когда полз, стер следы, что вели к дому.
– Неплохо, – кивнул Билл. – И тот, что на тебя напал, тем же путем в дом проник?
– Наверное.
– Замечательно, – сказал Билл. – Ты великий мастер ликвидировать любые сомнения. Но у меня все-таки такое чувство, что основная масса улик говорит о волшебстве.
– О волшебстве?! Да что ты! Странность – еще куда ни шло. Тут все зависит от интерпретации.
– Или от семантики. Ты полицейский отчет об аварии читал?
– Нет. А ты?
– Ага! А что, если его подробности более чем странны? Ты тогда оставишь за мной слово «волшебство»?
– Идет.
– И ответишь на один вопрос?
– Не знаю, смотря что за вопрос.
– Вопрос простой. Ответить можешь «да» или «нет».
– Ладно, договорились. Ну, так что там было, в отчете?
