— Профайлинг, — повторил Третьяков. — Это когда по действиям определяют психологический портрет убийцы, его возраст, предпочтения, расу, даже порой внешность и привычки. К примеру, наш убивец — явно не силач, иначе он бы не опаивал всех перед тем, как убить.
— Но это и не значит, что он слабый.
— Нет, не значит. Просто трус.
— У него много свободного времени, — добавила Алиса. — И есть возможность ездить по всей России.
— Принимается, да. Еще он помешан на геометрии. Или географии. Или на них обеих, — пожал плечами Иван. И резко закричал: — Совсем мозгов нет?!
— Что? — ахнула Алиса.
— Это я не вам, — бросил Иван, едва успев затормозить за подрезавшей его «Шкодой». — Тут, на дороге, тоже хватает людей без мозгов.
— Что значит тоже?
— Ох, ну что же вы такая обидчивая! Я на совещание в Следственный комитет не могу попасть.
— Ездили бы на метро — ничего бы не было. Про географию — да, он должен ее знать. Может быть, он путешествует по работе.
— Хорошая версия.
— Хорошая, только как она нам поможет? — вздохнула Алиса.
— Сейчас, может, и никак, а в будущем — очень поможет. Представьте, вам нужно будет выбирать не из неограниченного списка, а из десяти предполагаемых убийц.
— Да, это имеет смысл, я согласна. Тогда еще момент. Этому маньяку совершенно все равно, как именно убивать. То он зарежет, то задушит, то сожжет. Получается, ему не так важен процесс? Ему только результат интересен?
— Нет, не получается, — покачал головой Иван. — Если ему просто нужно умертвить человека, зачем, как в Башкирии, возиться, вешать человека на дерево, вспарывать ему кишки, вены перерезать, горло? Такие вещи только от ненависти делают или из какого-то извращенного удовольствия. Хотя, я соглашусь, последовательности в его методе убийства нет никакой.
Он все-таки опоздал — слишком долго проторчал у Морозовой. Все совещание в Следственном комитете Иван просидел, мучаясь от ощущения, которое бывает, когда ушел из дома и забыл выключить утюг. Или оставил машину с опущенным стеклом — залезай, кто хочешь, бери, что хочешь. Дежавю. Что-то было не так, что-то они упустили, чего-то не заметили.
Конечно, его состояние не могло остаться незамеченным. Мануйлов морщился и косился на Ивана, а иногда еще и причмокивал так, словно говорил: ну, ни в какие ворота.
— Так вы утверждаете, что это серия? И основания ваши — это вот эти три линии на карте, так? — переспросила Третьякова комитетский следователь по особо важным делам Зарина Георгиевна Шапошникова, опытная, хоть и довольно молодая женщина. Зарина Георгиевна работала жестко, четко, была требовательна и последовательна, ее дела доходили до суда без заминки, а оперативники ее боялись и уважали. Она была красива, но никому и в голову не приходило подкатить к ней — ни просто так, ни даже на корпоративе, на пьяную голову. Слишком опасно. Играя с огнем, будь готов обжечься. Иван понимал, что раз уж дело Морозова передали ей, значит, будут дело закрывать — и закрывать «с победой». Версия Третьякова о серийном маньяке Зарине Георгиевне категорически не понравилась.
— Я не утверждаю, что это серия, но предполагаю это, — мямлил Третьяков. — Там не только линии сходятся. Еще флунитразепам.
— Даже если и так, Саранск-то тут при чем? Его сюда вообще не надо было включать, — горячился Мануйлов. — Дело в архиве, преступник в тюрьме.
— Я только прошу дать мне время собрать чуть больше информации, — сказал Иван. — Надо же маньяка ловить.
— Маньяка ловить, конечно, надо. Если он реален. Только это не ваша работа, — отрезала Зарина Георгиевна. — И так уже столько времени потрачено впустую.
— Почему впустую? — не сдержался Иван.
— Да потому! — прикрикнула на него следователь. — Морозов-то к вашему маньяку никак не приклеивается. Потому что вы лучше бы, вместо того чтобы в Холмса играть, головой подумали. Где ваш маньяк орудует, а где Морозов? Туда никакие ваши линии не ведут. Так что маньяков пусть ловят те, кому положено, а мы будем заниматься Морозовым. Работать надо, а не рассусоливать. Делать то, что я вам скажу! — Она выделила слово «я» особенно. — Собирать оперативную информацию — и не абы какую, а там, где я скажу, и так, как я скажу. Ваш коллега, к примеру, уже выяснил, что у покойного Морозова был конфликт с соседом по даче, неким Львом Герцевым, который живет в нескольких домах от сгоревшего дома Морозова.
— Конфликт? Что за конфликт? — пробормотал Иван, покосившись на Толика Бахтина, «коллегу».
Тот отвел взгляд и заговорил — тоже в сторону:
— Да, действительно, конфликт имел место.
— Да? И какой же? — холодно поинтересовался Иван. — В доме Герцевых на даты убийства никого не было, они на Новый год в Москве остались. Мы заходили, уточняли.
— Вы стучались, да, — вмешалась Зарина Георгиевна. — Вам не открыли, вы и ушли. А перепроверяли? А другие свидетели показали, что личную автомашину Льва Герцева, «Фольксваген Тигуан», между прочим, с как раз соответствующим размером шин, видели в день убийства.
— Кто видел? — нахмурился Иван.
