Алиса закинула файл в программу обработки изображений — на компьютере Сулина стояла неплохая бесплатная версия. Посмотрела, насколько можно увеличить фото. Качество оставляло желать лучшего, хотя все было небезнадежно. Приличный кусок пояса виднелся сбоку, на талии. Алиса дернула изображение, пытаясь поместить увеличенный кусок ремня мышкой в центр экрана, но переборщила, и увеличенная картинка сдвинулась почти до конца влево. Алиса хотела было двинуть картинку обратно, но то, что она увидела в этом левом углу, так потрясло ее, что она с криком вскочила, перевернув стул, и отшатнулась от увиденного. Холод пробежал по ее спине. Сулин бросился к ней, пытаясь ее поймать, он испугался, что она сейчас упадет, — ненапрасный страх, Алису почти не держали ноги.
— Что случилось? — спросил он, но Алиса не могла выдавить из себя ни звука.
Снова тишина — мертвая и разрушительная — накрыла ее, она не слышала голосов, словно была контужена. Только странный звон. И лицо — она не могла обознаться, это не могло быть ошибкой или случайностью. По притоптанной дорожке между палатками с сосредоточенным видом куда-то направлялся он — ее случайный попутчик, улыбчивый, лучезарный Игорь с искристыми зелеными глазами. Выходит, не случайный. Алиса не могла даже осознать до конца, насколько неслучайной была ее встреча с ним в поезде Москва — Великий Новгород. Алиса подняла руку и показала на лицо на экране.
— Вы его знаете? Олег Дмитриевич, вы знаете этого человека?
Сулин придвинулся к экрану, нахмурился, наморщил лоб и склонил голову набок, стараясь лучше разглядеть лицо, которое было не в фокусе, чуть размыто. Затем он достал из ящика стола очешник и надел очки, которые использовал для чтения и проверки тетрадей. Склонился еще ближе.
— Нет, я его не знаю. Я видел его и помню лицо, но не знаю. Видите, Алиса, он в обычной одежде, не в костюме. Не из наших.
— Может быть, он наденет его позже?
— Понимаете, все наши приезжают на такие фестивали, чтобы как бы отключиться от современного мира. Это не просто хобби, это образ мышления, попытка проникнуть в прошлое за счет эмоциональной сопричастности. Мы хотим чувствовать то же самое, что чувствовали наши предки, чтоб нам ботинки так же ноги натирали, как им, чтобы вкус еды такой же был. Наши сразу переодеваются, многие уже приезжают в костюмах, даже вещи привозят в мешках, а не в рюкзаках. А его я помню — он сидел на холме около Кремля, я его, собственно, только там и видел пару раз. А запомнил, потому что он бросил одному из парней, что тот «просто ряженый», понимаете? Я думал, он из зевак. Просто пришел поглазеть. Люди часто реагируют на нас вот так, что мы, мол, дурью маемся. Мол, шли бы лучше работать. Как будто мы не работаем.
— Просто ряженые, да? — пробормотала Алиса.
— А что такое? Кто он? — спросил Сулин, не удержался, но Алиса перевела взгляд на класс. На нее смотрели несколько десятков горящих от любопытства детских глаз.
— Давайте поговорим после урока, — бросила Алиса и буквально рухнула на стул.
Ее мысли бешено скакали. Алиса снова всмотрелась в фотографию, малодушно надеясь, что ошиблась. Мало ли у кого может быть такое лицо. Бывают же похожие люди. Бывают — но не настолько. Нет, это не совпадение. «Привет, Игорь, не ожидала тебя тут увидеть. Теперь я знаю, что ты был там, на фестивале».
Алиса сместила картинку, и перед нею возник тот самый кусок пояса-оберега, который она искала. Широкий пояс из темной и очень толстой коричневой кожи. По краям он был оплетен косичкой из кожаных шнурков. Дорогая вещь ручной работы. Пряжки не было видно под рубахой, зато на изображении можно было найти участок, где имелся выбитый по коже повторяющийся узор. Если не присматриваться, узор был похож на множество других славянских рисунков и вышивок на рубахах и полотенцах. Но Алиса присмотрелась. Узор на самом деле оказался надписью. То, что Губаханов назвал словом «Ина», то, что он так судорожно рисовал на стене в обезьяннике. Вторая часть, повторяющаяся, чередующаяся со словом «Ина», была Алисе незнакома, но что-то в этом символе смутно тревожило ее и заставляло сердце сжиматься. Догадка накрыла, как лавина, и она почувствовала, что становится трудно дышать. И тогда, вдруг поняв все разом, Алиса бросилась к телефону, дрожащими пальцами, промазывая, нашла в списке телефон Третьякова. Пока шли гудки, Алиса посмотрела на часы. Полдень, двадцать минут первого, двадцать второе марта. Время. У них его не было. В ночь с двадцать второго на двадцать третье марта, в ноль часов девятнадцать минут зеленоглазый незнакомец по имени Игорь, называющий себя также Черным Воином, убьет человека. Убьет ровно через двенадцать часов. Но теперь Алиса точно знала, что Третьяков ждет убийцу не в том месте.
