улыбается новый кровавый рот. Он падает, заваливаясь в растекающуюся лужу красного
цвета артериальной крови.
Второй человек наклоняется и размазывает по твоему клинку еще больше крови. Та греет
смертоносное лезвие.
Человек продолжает стоять на коленях возле Джукара, а вперед выходит Ксен.
– Поднимись.
Человек встает, внезапно лишившись сил от пережитого. Его зовут Криол Фоуст, и он
проделал долгий, многолетний путь, чтобы оказаться здесь. Ксен смотрит на него, на
свежеокрашенном металле шлема светятся зеленые линзы.
Ты поднимаешься в раскрытых ладонях Фоуста, клинок все еще блестит от кровавого
благословения. Фоуст склоняет голову, поднося тебя обратно своему хозяину.
Ты чувствуешь прикосновение Ксена, жизненная сила в его жилах столь насыщенна и
близка. Ты жаждешь его душу, однако он, похоже, ощущает это и отводит руку.
– Маджир, – произносит Ксен. От этого слова, произнесенного вслух, Фоуст начинает
дрожать. – Доверенный. Клинок твой.
Ксен разворачивается и уходит прочь. Только тогда Фоуст падает на пол.
Ты остаешься у него в руке, когда он проваливается в сны о падающих звездах и
умирающих мирах.
Седьмое
Калт. Пока ты на боку у Фоуста, это слово кружит вокруг тебя. Он произносит его с
почтением, словно называет святилище или завершает благословение. Теперь события
разворачиваются быстрее, они ускоряются к одной точке. Ты остаешься рядом с Фоустом.
Ему кажется, что ты прекрасен. Порой он мысленно общается с тобой. Он не думает, что
ты его слышишь. Его понимание ограничено. Ты слышишь слова, которые резонируют в
твоих острых, как бритва снах: Октет, Ушметар Каул, Ушкул Ту.
Поднимается буря. Она говорит с тобой, как некогда говорила с Гогом, будучи лишь
слабым ветерком. Фоуст тоже ее чувствует, однако постоянное жужжание его грез не дает
ему узреть простоту грядущего. Он не в силах увидеть нити судьбы, тянущиеся в прошлое
– миллиарды событий, которые привели к этому моменту, к первому штриху
окончательной расплаты.
Его душа слепа, как и у всех.
Ты убиваешь на Калте. Погружаешься в шею жертвователя. Ты вбираешь толику его цели
и соприкасаешься с ритуалом, который вот-вот завершится. Вкус похож на кровь твоего
создателя. Похож на начало.
Есть и другие смерти, однако они не имеют значения. Грядет нечто большее. Ты
чувствуешь это в дымке будущего, словно манящее обещание. Где-то за горизонтом
времени есть один разрез – миг идеальной, ритуальной остроты. Теперь ты практически
видишь свой путь к этой концовке, возвращение туда, где все началось.
На Калте есть множество подобных тебе: зубцы черного вулканического стекла, клинки
из металла и камня. Однако все они не столь стары, ни один из них не повторил твой
извилистый путь сюда.
Да, ты чувствуешь путь, и он пролегает не в руке Фоуста.
Ты должен оставить его. Ты убьешь его. Путь всегда был таким с самого мига твоего
рождения под солнцем более дикой, но и более доброй эпохи.
Ты пускаешь кровь из пальцев Фоуста, пока тот хохочет в пылающее небо.
– Ушкул Ту! Ушкул Ту! – выкрикивают мужчины и женщины вокруг него, по их щекам
текут слезы радости, однако для тебя эти созвучия лишены смысла, а горящее небо – лишь
пустое свечение. Ты сыграл свою роль в создании этого момента, но у тебя иная цель.
Скоро ты найдешь другую руку.
Возможность предоставляется на посадочной площадке у черной загрязненной воды.
Мужчина поливает лазерным огнем группу невежественных сородичей Фоуста. Он
убивает их с эффективностью, которая кажется почти поразительной, если принять во
внимание его скромную, невыразительную наружность. Он двигается с усталой
быстротой, как воин. Двигается как тот, кто сражался всю свою жизнь. Возможно, даже
дольше.
Однако он не заметил Фоуста.
Тот бросается вперед. Ты у него в руке, тянешься забрать душу солдата. Фоуст не
обращает внимания на сгорбленную механическую фигуру, которая неподвижно стоит
рядом с ним. Это просто старый погрузочный сервитор, вероятно, оставшийся после
постановки судна в док.
Фоуста отделяет от спины солдата всего один шаг. Ты поднимаешься, острие готово
ударить вниз.
Механическая рука врезается в висок Фоуста. Он падает, и ты выскальзываешь из его
руки. Фоуст обливается кровью, но он не мертв, хотя тебе и известно, что вскоре ты
убьешь его.
Стрельба стихает, вливаясь в полотно звуков, которое покрывает умирающий город.
Ты чувствуешь, как вокруг тебя сжимаются пальцы. Они чем-то знакомы, как будто рука
протянулась из воспоминаний. Это солдат.
Большинство знакомых зовут его Оллом Перссоном, хотя это его ненастоящее имя. Стало
быть, он тоже загадочное существо, как и многие из тех, с кем ты шел по пути. Возможно, потому-то он и кажется знакомым. Ты ждешь, когда он наклонится и разберется с
Фоустом – ждешь вкуса крови, которая отмечала каждый этап твоего бытия, крови, которая всегда освящала твое странствие.
Однако солдат встает и оставляет Фоуста на палубе. Что-то пошло не так.
Ты падаешь в набедренный подсумок, и твоя тень извивается от злобы и жажды. Твоей
остроте необходимо питаться. Ты чувствуешь себя неполным, однако не можешь ничего
