Я поворачиваюсь к тетрарху, исполняя формальный салют.
– Унгол Шакс остается угрозой, мой повелитель. Его люди орудуют в этой области.
Возможно, здесь и он сам. Несомненно, с точки зрения тактики опасно допускать
подобное? Пленник может располагать информацией по этому поводу. Я прошу провести
допрос, лорд Никодем.
Патрицианские черты вздрагивают от раздражения.
– Сержант Аркадас, – окликает тетрарх.
– Мой повелитель.
– Пусть твои люди закончат зачистку Танторема.
– Да, тетрарх.
– В то же время, – говорит Никодем, – очистите помещение и подготовьте его для допроса
пленного.
– Сделаю немедленно, мой повелитель.
– Пелион, – произносит тетрарх, отворачиваясь, чтобы удалиться. – Заткнуть пленнику
рот, связать и привести ко мне.
– Сэр?
– Я лично проведу допрос, – говорит Никодем. – Гонорарий Пелион, будь уверен, если я
заподозрю какой-либо подвох, то прикажу прикончить пленного, будет у него
информация или нет.
Я не знаю, что именно ответить, и только смотрю, как алый плащ струится во мрак следом
за тетрархом.
– Благодарю, мой повелитель, – кричу я вслед.
Прикрепленный файл azulgor.JPG ( 79.22 килобайт ) Кол-во скачиваний: 189
Пелион и его братья схватили незваного гостя
В недавнем прошлом помещение явно использовалось для жертвоприношений. Бурые
пятна крови сливаются с прочей грязью на стенах, полу и потолке.
То, что сержант Аркадас принял за какой-то каменный стол, на самом деле оказывается
покрытым рунами алтарем, имеющим нечестивое ритуальное значение.
Слепой Несущий Слово не знает, что сидит перед подобной мерзостью. Я резко толкаю
его на пустой ящик из-под боеприпасов. Легионер держится нетвердо, и причина не
только в том, что он ничего не видит. Я вызвал одну из инженерных бригад, с помощью
которых мы строили и восстанавливали заграждения в многочисленных магистральных
туннелях и подземных галереях аркологий. Руки Несущего Слово крест-накрест прижаты
к нагруднику, а ладони перчаток приварены к бокам доспеха при помощи плазменных
резаков. Так ублюдок и сидит – узник собственной брони.
Болтерный заряд гремит, катаясь внутри моей перчатки.
Таврон Никодем стоит перед пленником. Он выглядит в равной мере великолепно и
зловеще. Брат Десенор стоит на страже у дверей, направив на заключенного широкое дуло
болтера. Тетрарх кивает. Я срезаю кляп во рту Несущего Слово острием меча.
Узник разминает челюсть.
– Имя и звание, – требовательно спрашивает Никодем.
Несущий Слово поджимает темные губы.
– Не будем играть в игры, легионер, – настаивает тетрарх. – Тебе известно, что я не стану
бесчестить плоть – твою, не мою – пытками и страданием. Давай поговорим как Легионес
Астартес, воители обширной и разделенной галактики. Как враги, если тебе угодно, но
враги, которые и ненавидят, и уважают друг друга.
– Ты красноречив, тетрарх, – с улыбкой замечает легионер. – В иной жизни ты мог бы
стать Носителем Слова. Уверен, что выбрал верную сторону?
– Нам от тебя нужны не похвала с одобрением, – говорю я из-за спины предателя.
– Имя и звание, – снова требует тетрарх.
– Меня зовут Азул Гор, – произносит Несущий Слово. – Орден Возвышенных Врат. А ты?
– Таврон Никодем с Сараманта.
– О, как же пали могучие, – комментирует Азул Гор.
– Могучие направляются туда, где в них нуждаются, – парирует Никодем.– Сегодня я
нужен на Калте. Завтра это может быть любое другое место в Ультрамаре. Послезавтра –
где угодно в Империуме Людей. Я буду необходим везде, где мои враги смеют осквернять
землю своим присутствием.
– Мне кажется забавным, что на самом деле это Магистр Войны послал тебя на эту
обреченную планету.
– Значит Гор послал меня туда, где я был нужен более всего, – произносит тетрарх. –
Возможно, для него еще не потеряна надежда.
– Если отбросить вопросы галактической политики, – вмешиваюсь я, – надеюсь, ты не
станешь возражать, если я спрошу, где ты прятался со своими сородичами-злодеями. Мы
нанесли вам визит. Вас не было дома.
– Я был в глубокой тьме, – рассеянно отвечает Азул Гор.
– Разве все мы не можем сказать то же самое? – бормочу я.
– Мы не можем, Ультрадесантник, – шипит он. – Представь, что ты слеп и бродишь по
темной как ночь пещере, погребенной глубоко под поверхностью мертвого мира. Мира, купающегося в сиянии звезды, отвернувшейся от света. Можешь вообразить тьму глубже?
Помещение погружается в безмолвие.
– Что случилось с твоими глазами? – спрашивает Никодем.
– Я их вырвал, – отвечает Азул Гор. Его откровенность обжигает. – Вырвал, чтобы не
пришлось глядеть на ваши чопорные лица и слепящий блеск нетронутых доспехов.
– Ты не ожидал обнаружить нас в Тантореме, – заявляю я.
– Ты отправился в затопленную систему пещер без оружия и шлема, – добавляет тетрарх.
Я киваю.
– И без глаз. Несущий Слово, я утверждаю – ты не ожидал встретить нас в Тантореме.
Думаю, ты искал своего хозяина, Унгола Шакса.
Слепой предатель начинает хохотать. Ужасный смех пропитан злобой и горечью.
– Унгол Шакс мертв.
– Ложь, – бросаю я, обходя вокруг алтаря. – Другое тебе неведомо. Это твоя суть. Я бы
перерезал тебе глотку, если бы из раны полилась славная и честная кровь Легиона, а не
обман.
