– Жаль, что не можешь, Ультадесантник, – ревет в ответ Азул Гор.
Я делаю выпад. Клинок рвется вперед, останавливаясь под острым подбородком
Несущего Слово.
Никодем вскидывает руки.
– Пелион!
– Где Унгол Шакс? – шиплю я.
– Умер, – повторяет Азул Гор, – как скоро умру и я. Как и ты, брат Пелион.
– От твоей руки, полагаю? – поддразниваю я Несущего Слово.
– Нет, – отвечает предатель. – От моего слова. Ты шумно дерзишь, но порой действия
оказываются громче. Ты держишь клинок у горла слепого пленника, а в углу слышен лязг
взводимого болтера, который нацелен на меня. От тебя разит страхом. Страх. Это он
делает вас слабыми. Мне не нужны клинки и болтеры. У меня есть слова, и я в силах
прикончить вас одним-единственным из них.
– И что же это за слово? – в ярости спрашиваю я, вдавливая острие меча в плоть на его
горле.
– Пенетрал…
По маленькому залу разносится эхо выстрелов.
Все кончено. Азул Гор мертв. Три болтерных заряда. Два в грудь, один в череп. Оружие
брата Десенора дымится в наступившей тишине.
Я оборачиваюсь к часовому, но Никодем вскидывает перчатку.
– Я приказал это сделать, – признается тетрарх, – как я тебе и говорил. Я виноват. Это
была ошибка.
– Он говорил, – протестую я.
– Говорил, – соглашается Никодем. – Он уводил тебя во тьму. Ты видел, как низко пали
Несущие Слово. Видел их прегрешения. Это слово, скорее всего, было каким-то
заклинанием, а его смерть от твоих рук стала бы тайной сделкой с неким иномировым
созданием.
Я неотрывно гляжу на тетрарха.
– Мы постараемся оценивать наших заблудших сородичей по достоинству, – продолжает
он. – Вся эта сцена – отсутствие оружия, глаза, выход из укрытия – вероятно, была
уловкой, чтобы оказаться рядом с офицером Ультрадесанта. С целью, которая достойна
жертвы. Это моя вина. Я принимаю ответственность на себя.
Тетрарх направляется к выходу из зала. Он смотрит на Десенора и кивает в направлении
скрученного трупа Несущего Слово.
– Прошу, брат, разберись с этим, – произносит он, а затем поворачивается ко мне. – Я
возвращаюсь к Аркрополю. Пусть сержант Аркадас закончит зачистку, а потом уходите из
этого проклятого места. Помогите саперам Армии уничтожить точку входа.
– Вы не рассматриваете вариант захвата аркологии? – спрашиваю я, но в моих словах нет
энтузиазма.
Тетрарх оставляет их без внимания.
– Убедись, что ничто не сможет пройти там, где мы вошли, – произносит Никодем. – Ты
за это отвечаешь.
Точка входа – просто дыра с неровными краями в стене пещеры.
Мы реквизировали со склада туннельной бригады сейсмические подрывные заряды.– Это
не армейские боеприпасы, и они даже близко несравнимы по мощности и точности с
тактической взрывчаткой Легионес Астартес. Впрочем, в достаточных количествах – и
под контролем специалиста – и сейсмические заряды справятся с задачей.
Сержант Аркадас выводит из аркологии Танторем последних своих людей.
Сопровождаемые солдатами Армии, космодесантники сержанта быстро обыскали систему
пещер на предмет боеприпасов и энергобатарей Легиона. Все остальное – пайки, оружие и
броня – было уничтожено согласно последовавшим распоряжениям тетрарха из опасения, что оно могло подвергнуться какому-либо заражению. Клинки сломали. Пучки волокон
выдрали. У болтеров взорвали казенники или испортили их примитивными заглушками.
Силы Имперской Армии, которые несут запасы собранных боеприпасов и батарей, бредут
мимо под взглядом мутного глаза сержанта Брота Гродина. Гродин – отставник, один из
бывших служителей Императора, назначенный командовать одним из новообразованных
подразделений Веридийского Цикатрикса. Это была идея тетрарха: все цикатриции –
остатки старых полков обороны, разгромленных и раздробленных в ходе наземной войны.
У их камуфляжных хитонов мириад местных расцветок, каждая относится к своему
подразделению обороны или церемониальной гвардии. Все солдаты носят
противоосколочную конорскую броню – нагрудники, фартуки и щитки. У шлемов с
визорами есть защита носа и скул, любимая многими ополченцами Калта. Каждый
вооружен потрепанным щитом, коротким клинком и висящим на ремне лазерным ружьем-
фузеей.
На открытых предплечьях и бедрах ужасающие радиационные ожоги и рубцы от
солнечного излучения. Это ныне печально известная Отметка Калта, доказательство
желания сражаться на опаленной солнцем поверхности обреченной родины. Именно эту
общую черту Никодем решил увековечить в их названии несмотря на то, что только отряд
Гродина собран из бывших солдат 14-го Восферского, 55-го Нерегулярного полков, а
также 1-го полка Гражданского Резерва Тарксиса. На Гродине нет шлема, хмурое
выражение обожженной половины лица подгоняет цикатрициев. Сержант постукивает по
рукам проходящих солдат офицерским скипетром.
– Все тут м`лорд, – хрипло докладывает Гродин.
– Благодарю, сержант, – говорю я. – Не будете ли вы так добры сопроводить моих
братьев-легионеров вместе с припасами обратно к Аркрополю?
Гродин кивает и уходит за своими мрачными солдатами, оставляя меня с братьями
Десенором и Форнаксом сторожить пролом.
Также остается и Ионе Додона.
Она пятится назад, разматывая детонационный кабель. Мы втроем следуем за ней к
