Амэ дёргает Хакуен на себя и сам подхватывает парня, устраивая у себя на спине. И хоть с виду выглядит не очень сильным, легко удерживает того на себе.
– Кокухан не распространяется на нас. А вот тебе стоит пойти и очиститься, пока не поздно. Или… может, бросить его здесь? От него слишком много проблем.
– Амэ!
Задрожав, девушка сжимает кулаки. Сегодняшнее сражение вышло из-под контроля и она, ответственная за это, выглядит сейчас, совсем не как командир. Плотно сжатые губы и кулаки, грязное одеяние, потрёпанные пыльные волосы, усталый и напуганный взгляд, подрагивающий голос. Она совсем не знает, какой отдать приказ магам, понёсшим потери, униженным, спасённым и напуганным. Не знает, как отнестись к помощи чёрного мага и как объяснить его присутствие.
– Мы не можем. Он… нам помог. Если не спас… И он… звал сестру… Как думаешь, с ней что-нибудь случилось? Наверное, я похожа на неё и поэтому он привязался ко мне.
Тяжело вздохнув, Амэ сбрасывает прядь с лица и медленно направляется к холму.
– Не лучшее оправдание, знаешь ли. Я понимаю, что ты беспокоишься, как командир. Внезапно столкнувшись с непонятной нежитью, мы повели себя глупо и чуть не проиграли, оставили врага за нашими спинами… Помимо того, что нужно об этом доложить Ордену, ещё нужно выяснить, по какой причине не пришла весточка об очередной волне.
Устало плетясь за другом, девушка мрачнеет.
– Мы не скажем Ордену о Шикиме. Я что-нибудь придумаю.
Амэ лишь качает головой, показывая пренебрежение к подобной затее.
– Ответственность чувствуешь? Он же не щенок, Хакуен…
***
С наступлением ночи в развёрнутом лагере Хакуен не отходит от постели, в которой спит чёрный маг. Амэ сам взялся объяснить отряду произошедшее, но лишь потому, что не желал возиться со щенком подруги. Стоит ночная тишина, нарушаемая треском костров и шелестом ветра.
Кашлянув, девушка выпивает воды и ставит бутыль на землю. Горечь и тяжесть из лёгких всё не уходят. Она не заразилась от мага, просто пережитые эмоции и страх дают о себе знать. С кожи Шикимы то и дело стекают горячие прозрачные капли, а с губ чёрные и вязкие, не похожие на кровь. Девушка спешно стирает их влажной тряпкой. Чёрная паутина на его лице выглядят жутко. Хочется смахнуть как песок, а не получается.
В палатку заходит Амэ, широко зевает и, остановившись у постели, смотрит на хрипло дышащего чужака. Выглядит он так, словно находится в бреду: дёргает головой, жмурится, прикусывает губу, сжимает пальцами одеяло.
– У него жар, – тихо сочувствует девушка.
– Кажется, заражённые умирают в течении двух недель?
С тревогой взглянув на уставшую подругу, сидящую на краю одеяла, Амэ осторожно опускается рядом. Сколько он не вглядывается в знакомое лицо, не видит ни пятнышка.
– В большинстве случаев белые маги заболевают во время сражения с нежитью или рядом с источником чёрной магии. Кокухан это когда сгустки или излишки попадают в белую магию и засоряют каналы. А те воспаляются, впитывают чужую магию и окрашиваются в чёрный. Тело не переносит её и сердце…
– Проще говоря, белый маг почти становится чёрным. Его убивает сам процесс.
– Да… Мы так думали. Наши целители ни разу не осматривали заражённых, а сразу убивали, пока один чёрный маг не заинтересовался явлением и не помог. Он пытался впитать пятна, скривился и сжёг их. Маг, которого он лечил, немного ослаб, но через некоторое время восстановился.
Прислонив ладонь к подбородку, Амэ задумчиво рассматривает парня в постели. Тот явно страдает и дёргается, как в кошмаре.
«Или от боли в теле? Жар… у чёрного мага…»
– Полагаю, чёрные пятна – это густая магия и она вредна для любого. Чёрные маги могут сжигать её. Но парень потратил всю магию. Сама она не восполнится, а мы не можем ему помочь.
Вскинув голову, Хакуен смотрит на друга. И, поборов желание схватить его за руку, прикусывает губу. Сейчас отряд находится у Чёрной границы. Если пересечь её, можно будет передать мага своим.
– Знаю, о чём ты думаешь, – хмурится Амэ. – Чёрные маги могут помочь, но как они отреагируют, увидев боевой отряд вражеского королевства на своей границе?
– Мы…
– …можем поехать вдвоём, – снова предугадывает маг. – Однако за твою безопасность я не могу поручиться, и ты знаешь причину. К тому же не известно, знают ли сами чёрные маги о воздействии на них этой болезни.
Хакуен обиженно хмурится и переводит взгляд на Шикиму. Недавно, во сне, он звал сестру и бормотал про падающие осенние листья. Она не может позволить ему вот так умереть.
– Не сомневаюсь, что ты всё равно попробуешь, – зевает голубоглазый. – А сейчас иди и поспи. Я сам покараулю щенка.
– Он не щенок. У него есть имя.
– Наличие имени не перестаёт делать его щенком.
– Ох, Амэ…
Устало улыбнувшись, девушка хочет подняться, но её руку сжимает чужая, горячая, и Хакуен слышит хриплый шёпот:
– Сестра… сестра… не уходи…
Почувствовав жар на щеках под пристальным взглядом друга, она садится обратно и сжимает руку больного в ответ. Благо, заранее надела перчатки.
– Ты что, не собираешься с этим ничего делать?
Голос вольного мага звучит сухо, и Хакуен неуверенно улыбается.
