– Как чего, домой иду, – втыкая на ходу в уши один наушник, отозвался паренек. – Я же живу недалеко. Странно, что вы не знали… Вы же у нас все про всех знаете.
Людмила пропустила колкость, но шаг прибавила. Пусть ерничает, сколько хочет. И встречается, с кем хочет. В чем-то Валентин прав: пора, наконец, Людмиле встряхнуться, направить свои мысли в другое русло. Например, подумать о предстоящих праздниках. Время движется к тридцать первому, а у нее даже приблизительного списка покупок нет. Если сейчас не поторопиться, потом цены взлетят так, что ничего уже не достанешь. Жаль, что встречать новый год все же придется в одиночестве: Лера вчера звонила с неутешительными новостями. Как вариант, можно поехать к родителям, но нет… Это выше ее сил – целый вечер выслушивать нотации на тему «скоро четвертый десяток пойдет, а ты не замужем».
Интересно, чтобы сказала ее мать, расскажи Люда о Шаталовой с Даниилом? Ее бы, наверняка, удар бы хватил. А отец бы обязательно развил тему, заметив, что это все влияние развращенного запада, и что в СССР о таком разврате и не слышали. Так что надо в срочном порядке возвращать железный занавес, иначе скоро нормальных людей не останется – одни извращенцы.
Посмеиваясь про себя, Люда рассматривала два лотка с куриными грудками. На одном стояла маркировка «эко», на втором подобных надписей не было, но лежащие внутри кусочки выглядели совершенно одинаково. Только стоимость первого лотка была почти в два раза выше стоимости второго. Не иначе, эко-птичку кормили не зерном, а трюфелями со спаржей.
Специально для повернутых на всем органическом и диетическом покупателей, в овощном отделе нашлись био-огурцы, а в колбасном место заняли «Фермерские сосиски». Люда специально прочла состав: мясо птицы, мясо свинины, соль, специи… А дальше шел длинный ряд всевозможных добавок с индексом «Е». Все, как всегда, зато на лицевой стороне упаковки крупными буквами шла надпись: «Сделано только из натурального сырья. Не содержит сою».
Люда из любопытства прошлась по другим рядам. Раньше она как-то не особо задумывалась над тем, насколько изобретательны отечественные маркетологи. Но найдя на полке соль с «пониженным содержанием натрия» и молоко без лактозы, впала в тихую прострацию. Ели на молоке хотя бы было указано, что оно сделано из овса, то, как можно сотворить продукт, химическая формула которого «натрий хлор», без этого самого натрия – лежало за пределами воображения Людмилы.
Из магазина она вышла совершенно разочарованная в человечестве. Вместо победы разума в мир пришло царство безумия. И в который раз засомневалась: может, ее отец не так уж и неправ? Раньше же пили кофе из кофейных зерен, заливая его сливками из молочных жиров, и заедали печеньем из пшеничной муки. И ничего – не умирали от этого. А сейчас муку делают из чего угодно, кроме пшеницы: начиная от гречки и заканчивая амарантом и миндалем. Вместо сахара жуют стевию, а баранину готовят из каких-то китайских грибов. И при этом болезни сердца и инсульты все молодеют, а количество полных людей только растет. То ли грибы ни те, то ли натрия в соли все еще слишком много.
Подозрительного мужика Даня приметил еще на кассе. Пока продавщица пробивала чек на его незамысловатую покупку – банку пива и сухарики, он, вытянув шею, высматривал кого-то за соседней стойкой. Потом молча сунул пиво в карман, а сухарики – за пазуху и быстро поспешил к выходу.
Даня оказался на улице как раз вовремя. Справа раздался пронзительный женский визг, а потом мимо ошеломленно замершего ученика пронесся сначала странный покупатель, потом женщина в знакомом желтом шарфе. Не раздумывая ни секунды, Рябин бросился вдогонку, уже через пару секунд опередив Людмилу. Та только крикнуть успела:
– Лови вора! Он мою сумку украл!
Несколько прохожих повернули головы в сторону вышеозначенного вора. Тот явно не обрадовался повышенному вниманию к своей персоне и сиганул через ближайший забор прямо на территорию детского сада. Прогуливающиеся тут же малыши стайкой напуганных синиц рванули в сторону. Только одна девочка лет пяти замешкалась. Как в замедленной съемке Даня увидел длинную руку, хватающую ребенка поперек туловища, перекошенное лицо грабителя и испуганное – воспитательницы. Вторая работница детского сада начала что-то набирать на телефоне, но тут мужик подал голос:
– Только попробуй, стерва, вызвать полицию, я этой соплячке горло перережу! – В подтверждении угрозы на тусклом декабрьском солнце сверкнуло лезвие охотничьего ножа. – И ты, пацан, вали отсюда! Все валите!
– Господи! – не удержалась от восклицания подоспевшая к месту событий Людмила.
– Твою мать, – не менее выразительно прошипел сквозь зубы Рябин.
