На стол легла хорошо знакомая брату и сестре Александровым книга. Черная обложка без каких-либо иллюстраций или надписей, словно молчащая вдова, хранящая под своими траурными одеждами все переживания былой юности и любви. Алиса достала ее лет семь назад, специально купила в одном небольшом издательстве, специализирующимся на выпуске литературы на заказ. Это была точная копия работы Крайчика, который почти заново воссоздал труд своего учителя, а также дополнил и уточнил некоторые аспекты его учения.
В семидесятые годы книга получила второе рождение, но не благодаря медицинским работникам, а разного рода шарлатанам. Они утверждали, что если десять раз в день повторять: «У меня все получится», – четко формулировать про себя цели для достижения, то деньги и успех сами поплывут к вам в руки. Создатели тренингов пользовались разработками Шилле, не понимая самой сути производимого знаками эффекта, не разбираясь даже, как именно ими пользоваться. А любая терапия, как известно, бесполезна и даже опасна, если применяется для лечения не того заболевания или без учета специфики организма самого больного. Так что всеобщего сумасшествия по поводу новой панацеи от всех проблем так и не дождались.
О труде Крайчика снова забыли на несколько десятилетий, пока Алиса не откопала книжку на каком-то букинистическом сайте. Цену за нее заломили просто нереальную, но сестре Сандерса каким-то невероятным образом удалось уговорить продавца выслать ей оцифрованные копии страниц.
– Где ты ее достал? – выхватив свою драгоценность буквально из рук Даниила, вскричала невролог.
– У одного моего знакомого… Жеки, то есть Евгения Фламандского. Знаете такого?
– Фламандский… Фламандский… – задумчиво забормотала Алиса, потом резко хлопнула себя по лбу. – Точно, тот надоедливый мальчишка, у которого вечно текло из носа. Помнишь, Ром? Ты ведь со мной тогда был у брата Эдика?
– Эдик, это который? – перелистывая страницы с пометками сестры, рассеянно поинтересовался Сандерс. – Тот, за которого ты чуть замуж не вышла?
– Нет, того звали Эльдар. А Фламандский – он из департамента архитектурного планирования. Мы с ним довольно долго встречались, где-то года два. Вяло текущий такой был романчик: кафешки, совместные выходные, больше напоминающие выходные в одиночестве только с удвоенным количеством мусора в ведре и немытой посуды в раковине, – почти ностальгически вздохнула Алиса, и тут же подобралась: – Ну, и как там поживает мой несостоявшийся племянник?
– Неплохо. Так вы, получается, и есть его экс-тетка? Надо же… как тесен мир.
– О, Даниил, – со звоном отставляя чашку обратно на опустевшее блюдце, патетично произнес Егор, – Ты даже представить себе не можешь, насколько! А уж про наш городишко и говорить нечего, тут людей меньше, чем в ином муравейнике муравьев. И хоть бы кто нормально работал…
Вот на эту-то тесноту Роман сейчас и надеялся изо всех сил, бредя по знакомой улочке между частными домами. Маленькая стрелка едва перешла четырехчасовую отметку, а большая еще не приближалась к шестерке, но солнце уже едва выглядывало из-за горизонта. Не то стыдилось своей немощности, неспособности согреть покрытую снегом землю, не то просто устало бороться с холодами.
Звонок, как всегда, не работал. Пришлось воспользоваться своим кулаком вместо колотушки. Хорошо, если Лала сидит дома, а не унеслась в такую погоду к очередной клиентке, коих у нее, как у любой цыганки, было не счесть.
Строго говоря, подруга Романа была не совсем чистокровной представительницей кочевого народа, ее мать была не то из Беларуси, не то откуда-то из-под Риги, да и отец был лишь на половинку цыган, а на вторую – и вовсе невесть кто. Сама Лала о своих родных говорила так: «Мы – интернационалисты».
И все же горячая кровь не давала ей сидеть долго на одном месте, с десяти лет подруга Романа моталась из одной части Союза в другую, чтобы к двадцати пяти осесть в их городишке. Чем привлекло Лалу в качестве места жительства непримечательное местечко между Уралом и Днепром, до конца оставалось не ясно. Но женщина не только не собиралась вновь отправляться на поиски лучшей жизни, но и, кажется, именно здесь нашла эту самую жизнь.
– О, скаженный! – весело пророкотала своим звучным низким голосом Лала. – Давненько ты ко мне не захаживал, неужто опять какая беда приключилась? Ты же у нас просто так в гости не являешься, знаю я тебя!
– Привет, Лала, – отмахнулся от вечных причитаний подруги Сандерс. – Перестань, я просто соскучился.
Мимолетный поцелуй в щеку, коробочка сладостей (Лала просто обожала индийскую кухню, всякие джалеби и ладу), и подруга уже забыла свои обиды, принявшись бренчать на кухне утварью. Роман столько раз бывал в этом доме, что у него здесь имелись и свои тапочки, и свое полотенце, и даже своя табуретка, на которую никто не смел садиться. Лала нашла ее где-то на блошином рынке. Не табурет, а царский трон с вырезными ножками и мягким сидением, на него-то Роман и взгромоздился в ожидании самого лучшего кофе на свете.
