Это походило на манию. Уже который раз Роман сталкивался с ней в подъезде, словно соседка Виктории специально его караулила. То же пальто, но хоть без раздражающего желтого шарфа. Сегодня его заменила темно-бордовая шаль с огромными цветами. И на сей раз именно художник выходил, а Люда входила.
– Здравствуйте, – поздоровался Сандерс, перегораживая проход. Женщина попыталась протиснуться в небольшое пространство между ним и косяком двери, но Роман будто нечаянно шагнул вправо. – Хотел спросить, как разрешилась та история с ограблением?
– А, да все в порядке, – Людмила куда-то торопилась, но просто так сдаваться мужчина был не намерен. – Как раз ходила подавать заявление на блокировку сим-карты. Все равно собиралась поменять свой старенький телефончик на новый, вот и весомый повод появился.
– Все что не делается, все к лучшему?
– Вроде того. А вы к Вике? Смотрю, дело продвигается…
– Какое дело? – Прикинулся дурачком Сандерс.
– Я имею в виду ваши отношения. Вот и хорошо. И правильно. Мне кажется, вы очень друг другу подходите. Надеюсь, не ошибаюсь?
– Не знаю. Поживем – увидим, – честно признался Роман.
Его нервировали подобного рода вопросы, тем более, задаваемые людьми малознакомыми, вроде этой учительницы, с которой он и парой дюжиной фраз не обменялся. Но сейчас он готов был терпеть ее фамильярность. А еще широко ей улыбнуться и спросить:
– Кстати, какие у вас планы на новый год?
– Да никаких особенно… – Роману удалось застать соседку врасплох. – Ничего грозного, уж точно.
– А не хотите присоединиться к нам с Викой? Мы прошлый раз так душевно посидели, хотелось бы повторить. Частный дом, свежий воздух, шашлычок, что скажите?
– Я думала, люди вашего круга празднуют новый год в каких-нибудь дорогущих клубах, вроде «Сюзанны» или устраивают закрытые вечеринки.
– Понимаю, по моему виду не скажешь, но все эти богемные тусовки – не совсем моя тема. Я предпочитаю скромную домашнюю атмосферу. Да и, открою вам секрет, какая в нашем городке богема? У нас живет много талантливых людей, но они либо малоизвестны, либо не настолько богаты, чтобы войти в так называемый высший свет. А крутиться среди разного рода мелких чинуш и средней руки бизнесменов, мнящих себя едва ли не Абрамовичами… то еще удовольствие, знаете ли. Чувствуешь себя кем-то вроде живого экспоната, некой диковинки. Не проходит и пяти минут, чтобы не подошел очередной глава сельского поселения или руководитель жилищной инспекции и не признался в горячей любви к моей деятельности. Я сначала думал: как же здорово! А потом неосторожно спросил одного депутата, какие из моих работ ему нравятся больше всего. И получил ответ, повергший меня в полное уныние: «Лично я ни одной вашей работы не видел. Но вы же понимаете, на такого рода мероприятиях никак нельзя без представителей творческих профессий». Вот так вот.
– Да уж… не знаю даже, что на это сказать, – неуверенно улыбнулась Люда.
– А что тут скажешь? Нет, не все такие. Есть люди, которые реально интересуются искусством. Но в основном приглашения получаешь не потому, что кому-то понравились твои картины, а из-за того, что твоя физиономия засветилась по телевизору или в интернете. Пока ты в топе, пока о тебе пишут, ты угоден. Как только твое имя пропадет из газетных заголовков, все – можешь больше не ждать звонка из администрации. Пиар нужен не только певцам и актерам. К сожалению, есть такая вещь, как мода. Хайп, как выражается сегодня молодежь. Я всегда вспоминаю историю Рембрандта. Вот назовите мне первую его картину, которая приходит вам на ум?
– «Ночной дозор», – сразу отреагировала Людмила. Сандерс довольно продолжил:
– Думаю, большинство ответило бы также. Большинство тех, кто вообще слышал о творчестве Рембрандта, конечно же. Он был поистине великим живописцем, мастером портрета. Слава пришла к нему после того, как мир увидел его «Урок анатомии». А вслед за тем на Рембрандта посыпались заказы, как из рога изобилия. Он удачно женился, не бедствовал, был, как сказали бы сейчас, в тренде. А потом получил заказ написать групповой портрет голландских мушкетеров. Огромное полотно: три с лишним на четыре метра. Представляете себе, да? Это и был «Ночной дозор». Хотя картина на самом деле называется совершенно иначе – «Выступление стрелковой роты…», длиннющее название. Заказчикам картина не понравилась. И все… с тех пор слава Рембрандта начинает угасать, заказов становиться все меньше и меньше. В итоге он обанкротился и умер почти нищим несчастным стариком. Дело, само сабой, не только в одной-единственной картине. Проблем у Рембрандта хватало и в личной жизни. Он пережил и свою жену, и своего сына. А его второй, скажем так, гражданский брак со служанкой тоже не добавил художнику почета. Но смотрите, как интересно выходит: «Ночной дозор» сейчас считают одной из величайших работ голландца, тот самый «Дозор», что при жизни принес своему создателю так много неприятностей.
– Вы хотите сказать, насколько история полна иронии?
