– Кто знает, кто знает… сейчас не стоит, а лет через сорок-пятьдесят, возможно, твои работы будут висеть в каком-нибудь Лувре рядом с «Джакондой». Порой судьба преподносит нам такие сюрпризы, о которых мы и помышлять боялись.
– А порой безжалостно с нами расправляется без всяких причин, – подхватил художник. – Твои слова, Вика, да Богу в уши. Хотя насчет «Мона Лизы» ты загнула. Возможно, через пару сотен лет…
Я не удержалась от смеха:
– Нет, господин Сандерс, смерть от скромности вам точно не грозит.
– Ох, как славно! Ты просто сняла камень с моей души, – и тут же посерьезнел. – А помаду все же возьми. Поверь моему художественному чутью и вкусу. Потом спасибо скажешь.
Пока я копалась в поисках кошелька, Роман успел оплатить покупку, подмигнуть милой кассирше и сделать комплимент стоящей перед нами женщине: «У вас такие приятные духи. Не подскажите название?» Ответа я не услышала, да и никакого аромата не учуяла. Кажется, после этого шопинга мои обонятельные рецепторы еще не скоро придут в норму. Уже выйдя из магазина, я с нескрываемым любопытством уставилась на нос художника.
– Что? Что такое? – заметив мой взгляд, стал оглядывать себя тот.
– В чем секрет? Как ты унюхал?
– Ты про ту даму из очереди? – догадался Сандерс. – О, это старый трюк! На самом деле в таком амбре даже голодная собака мясо не нашла бы. Мой нос хоть и прекрасен, но в чувствительности он гораздо уступает собачьему. Я не знаю, какие у нее духи. Просто ляпнул, что в голову пришло. Иначе она бы еще долго свои чеки рассматривала, а мы же с тобой торопимся, или забыла, что я жу-уутко голоден?
– Ах ты, злодей! Ничего себе! Вот и верь твоим комплиментам!
– Тебе я никогда комплиментов не делаю, – возразил мужчина. – Просто говорю так, как оно есть. Виктория, вы прекрасны!
– Вранье, – закатила я глаза. – Но не останавливайся, Рома, ври дальше.
Так шутя, мы дошли до кафе, которое я по праву могла назвать нашим – столь часто мы с художником в нем сидели. Пока он делал заказ, я устраивалась за одним из столиков, крутя в руках приобретенный тинт. И вот что с ним делать? У меня подобного рода новинки из разряда «все в одном флаконе» вызывали здоровый скепсис. Либо оно для щек, либо для губ. Либо молоток, либо открывалка для пивных бутылок. И все же рискну. Достала зеркало, выдавила немного кремообразного средства на губы. Слишком темный, и с чего Рома решил, что мне пойдет такой цвет?
– Растушуй, – как всегда, незаметно подкрался Сандерс, ставя поднос с двумя чашками кофе, каким-то супчиком и так называемым мясным ассорти: панированные в сухарях кусочки говядины, свинины и курицы.
Я послушно подвигала губами, размазывая тинт. И, о чудо, из зеркала на меня выглянула девушка года на три моложе и намного привлекательнее. Темный цвет подчеркнул форму губ, сделав их выразительнее, а кожа, наоборот, потеряла свой обычный желтоватый оттенок. Виновата в том была не больная печень, а кровь одного из тюркских народов, которую три последних поколения старательно разбавляли, да так и не смогли до конца разбавить. Так и достались мне в наследство от прабабки-киргизки чересчур прямые темные волосы, которые никак не желали укладываться хоть в какую-то прическу, да невероятная способность цеплять загар даже в марте-месяце.
Наверное, я слишком задумалась. К щекам прикоснулись теплые пальцы, мазнули, оставляя цветной след. Роман знал не только, как надо обращаться с маслом и деревом. Считанные секунды, и зеркало отобразило настоящую восточную красавицу. Скулы поднялись, стали четче, и даже то, что глаза у меня были не раскосые, а такое впечатление, что просто вечно полуприкрыты, не испортило конечного результата.
– Кофе, – не дав ничего сказать, выставил передо мной чашку с шапкой пены Сандерс. – Какой-то новый. Вроде как специальное предложение в честь новогодних праздников. Не знаю, что они туда добавили, но на вид вполне неплохо.
– И где же твоя боязнь нового? – попыталась подловить я мужчину.
– Ее больше нет, – мягко улыбнулся тот. – Ты меня вылечила.
– Даже так? – Отложила зеркальце подальше и взялась за ложечку. Сначала надо попробовать пенку, потом отпить сам напиток, такого была последовательность, и я ни разу ей не изменяла. – Значит, теперь ты готов на любые эксперименты?
– Не на все, но… попробовать этот кофе все же решусь!
Хоть Роман и отшучивался, как мог, я чувствовала, что он, в самом деле, заметно переменился с нашей первой встречи. Сандерс по-прежнему прикидывался крутым парнем, но теперь все чаще я заставала его не задумчиво смотрящим перед собой, а рассматривающим окружающий мир.
