Вдруг маленький белокурый мальчик выбился из общей дрожащей массы ребятишек и мелкими, но уверенными шажками двинулся к Товарищу начальнику. Это был Володя – тот самый мальчик, на которого Левин как-то сорвался. И сейчас он был воинственно настроен.
Инна Александровна окликнула ребенка, но тот не обратил на классного руководителя никакого внимания. Подойдя почти вплотную, дитя воззрилось на «великана» снизу-вверх, прикрыв глазки ладошкой, как козырьком, чтобы лучше видеть. Его юное личико выражало недовольство, обиду и решительность. Володя упер руки в бока и, сильно щурясь, смело отчеканил:
– Вы – злой дядя! – сказал и умолк.
«Злой дядя» тоже молчал, не моргая глядя на мальчика, который, пока еще, стоял на месте, но когда он вновь поднес ручку к бровкам и раскрыл глазки широко, его уверенность сдулась, воинственность испарилась, и он дал деру!
Инна Александровна прыснула в ладошку, наблюдая, как поджавший хвост зайчик маскируется в толпе одноклассников. Вероника, уткнувшись лбом в грудь девочки, тихо поскуливала, а девочка ее утишала, приговаривая «не плачь, ну, не плачь». Вероника была на грани истерики, ведь было неимоверно стыдно, причем за всех: она сначала наговорила Анатолию, потом поддержала ее мама, следом парнишка…
Оскорбленный мужчина вобрал в легкие воздуха до отказа, а на выдохе твердо и с сарказмом заявил:
– Я вижу, мне здесь все очень рады.
Развернулся и направился прочь.
Вероника тихо заскулила.
– Мама, что за… – сдавленным шепотом начала было она, но ее прервали.
– Госпожа Верхоланцева…
На обращение отреагировали и мать, и дочь, но это осталось незамеченным.
– Я дождусь вас у себя.
Ника приняла попытку подняться, но неуклюже плюхнулась на землю. Тут же вскочила и отряхиваясь затараторила:
– Да, да, конечно! Минут десять, и я буду.
– Хоть двадцать, – долетело до ушей тихое и безразличное.
Да-а, дела… Вероника смотрела вслед владельцу всего их окружающего и слегка улыбалась. Нравился ей этот человек. Конкретно в этот момент нравился. Даже после всего, что ему довелось услышать, Левин Анатолий Аркадьевич шел уверенной поступью, широко расправив плечи. Он казался уверенным, спокойным и лишь понуренная голова, и отрешенность, поселившаяся в глазах, выдавали его секрет, но этого все равно никто не видел. Не потому что он тщательно скрывал, просто потому что никто не приглядывался. И ему это было на руку, ведь репутацию «железного человека» нужно было поддерживать, чтобы любопытные носы в душу не лезли.
Приблизившись к той странной шестиугольной двери, что вела в кабинет, Анатолий остановился и оглянулся: Вероника стояла к нему спиной и о чем-то живо спорила с мамой. Некоторое время он пристально смотрел на них потом взгляд замельтешил в поисках кого-то или чего-то. Встряхнув головой, будто прогоняя наваждение, мужчина скрылся за дверью.
Оказавшись в безопасности, Анатолий привалился спиной к двери, которая, на вид, могла спасти от чего угодно, закрыл глаза и попытался успокоиться. Но попытки были тщетны.
Коротко рыкнув, он процедил сквозь зубы:
– Что ж меня так будоражит-то?
Ноздри были раздуты, губы сжаты в тонкую полоску, а пальцы рук в кулаки. Он медленно прошел к своему рабочему месту, а когда опустился в кресло, зарычал и кулаками по столу ударил.
После этого нарисовался первый любопытный нос. Дверь, ведущая в приемную, приоткрылась, и в образовавшейся щели показалось перепуганное личико секретарши. Увидев, что ничего особенного не происходит, что это всего-то начальник лютует, Лили с облегчением выдохнула и заговорила:
– Анатолий Аркадьевич, вы вернулись… А я так испугалась! Думаю, кто может грохотать в вашем кабинете, когда там никого нет? – с любопытством огляделась. – А что случилось-то?
– Тебя это касается, Лили? – вопрос прозвучал спокойно, но металла в голосе было… – Ты убедилась, что все в порядке? Что это всего лишь я и никто нас не грабит?
Подчиненная машинально поддакивала, да кивала, боясь вызвать гнев «титана».
– Молодец! А теперь вернись на свое место.
Стоило чуть повысить голос и лишний раз повторять уже не требовалось – секунды не прошло, а послушную Лили, как ветром сдуло.
– Всегда бы так… – с облегчением выдохнул мужчина и замолк, обводя рассеянным взглядом свой, наполненный тишиной и умиротворением, кабинет. – Твою мать… – жалобно простонал он и рухнул на стол. – Это всего лишь ребенок, Толик. Чужой ребенок! Почему это тебя так задело?
Спрашивал он сам себя, но ему вдруг ответил женский голос:
– Может, потому что он говорил от сердца, а вам не хочется быть таковым для всех?
Анатолий в пылу раздумий не придал этому значения и ответил, не поднимая головы:
– Думаешь?
– Ну да! Дети же такие, врать не умеют, – вновь ответствовал голос.
– Не умеют… – эхом отозвался Товарищ начальник и, наконец, спохватился, резко вырвавшись из раздумий: – Черт… Госпожа Верхоланцева! Стучаться не учили? Все-таки не к себе домой заходите.
Вероника стояла у входной двери, всем своим видом источая чувство вины. Украдкой взглянув на Левина, она сразу вернулась к изучению половиц.
– Учили, но я забыла… Простите.
