Я надеюсь, что после этого ты начнешь новую жизнь, ты ведь всегда была хорошей дочерью, и мы не думали, что ты нас сможешь когда-то так опозорить. Но никто не узнает об этом, кроме отца Кэрролла, а он будет молиться о тебе, и мы тоже. Мы не сказали мальчикам, и конечно же не сообщай ничего Рафтерам. Я уверена, они будут в шоке.
Мы рады слышать, что ты ни в чем не нуждаешься, и, может быть, мы скоро приедем. Сообщи нам, когда тебе будет удобнее. Отец Кэрролл говорит, ты почувствуешь себя намного лучше, когда исповедуешься, а монахини помогут тебе найти работу.
Мама и папа».
Это было самое длинное письмо, которое Молли когда-либо написала. Ошеломленная, Эран перечитала его несколько раз — в поисках того, чего в письме не было.
Любовь! Оно даже не было подписано: «С любовью», только подпись Молли… Коннор не подписал письмо вообще. Не добавил от себя ни одного слова, не спросил, как она себя чувствует…
Ни слова!
И внезапно Эран поняла — почему. Молли лгала! Молли не сказала Конору! Чтоб он не нервничал и не требовал, чтобы Эран приехала в Ирландию и рожала дома!
Конор хотел бы того, чего не хотела Молли. Теперь в родном доме не было места ни для их «неправедной» дочери, ни для ее ребенка. Ребенок, о котором ей придется заботиться, если ей вообще удастся найти работу.
Эран решила, что она не должна волноваться. Она не собиралась быть бременем для своей матери, как не будут им внук или внучка. Перечитав письмо Молли в очередной раз, Эран порвала его и выбросила в мусорное ведро.
Мать Аймир была непреклонна. Они все уедут в Лондон на Рождество: Аймир, Дэн и она сама. Ханнак даже не собиралась думать о чем-то другом, для нее все было просто.
Когда люди говорят, что они должны провести Рождество в своих собственных домах, это и означает, что им хочется провести его у себя дома. «И сообщи Эран, что ты будешь там и что я еду с вами», — заявила Ханнак.
Аймир была очень благодарна своей матери за то, что она упростила все, что могло бы стать проблемой ее и Дэна. Они все уехали в Лондон, и на этот раз никто не смог бы прервать их рождественский обед. Кроме того, Эран была на шестом месяце беременности, и теперь пора вбить ей в голову некоторые вещи, которые остались недосказанными по телефону.
— Например? — спросила Ханнак.
— Например, надо бы сообщить Бену, что у Эран будет ребенок, которого надо содержать, — сказала Аймир.
— Я уверена. Бен так бы и поступил, если бы все знал, но я надеюсь, что ты не собираешься убеждать Эран сообщить ему, Дэн, — сказала Ханнак. — Аймир было всего два года, когда ее отец умер. Она заболела корью, когда ей было четыре. Я спала в ее комнате, лежа на матраце на полу, в течение недели, прислушиваясь к ее дыханию, чтобы удостовериться, что моя дочь все еще жива. Я не знаю, как сохранила свою работу, я уделяла дочери много внимания и опаздывала на службу каждое утро. Но, конечно, я не могла позволить себе потерять работу или заболеть — кто бы заботился об Аймир тогда? — Ханнак вздохнула.
Эран отодвинула от себя тарелку с едой, и Ханнак посмотрела на нее с любопытством.
— Эран, ты водишь машину? — спросила она.
— Еще нет. Я думала научиться прошлым летом, но я ведь уезжала в Европу, а когда я возвратилась, я была… немного расстроена, — сказала Эран.
— Тебе надо научиться как можно скорее, в ближайшие пятнадцать лет тебе придется возить ребенка повсюду — в детский сад, в школу, на уроки музыки, на пикники, — сказала Ханнак.
Аймир улыбнулась:
— Мама, Эран вообще обо всем на свете забыла, она не встречалась с друзьями в течение нескольких месяцев.
— Жаль, потому что матери-одиночки должны положиться на друзей — для ухода за ребенком, для выхода из внезапного критического положения, для всего! Конечно, если друзья тоже имеют детей, тогда и ты можешь быть полезна им. Я помню нескольких ребятишек, бегающих возле моего дома, прыгающих и вопящих как индейцы. Ты знаешь многих матерей, Эран? — спросила Ханнак.
Со страхом Эран поняла, что не знает ни одной, кроме Холли Митчелл.
— Гм. Я советую тебе познакомиться с некоторыми, и они смогут помочь тебе воспитать ребенка. Но, по крайней мере, ты обеспечена материально? — спросила Ханнак.
— Да, пока, — пробормотала Эран.
— Пока? — Ханна подняла брови. — Что ты имеешь в виду? Надолго ли это?
— На год, — ответила Эран.
— На год?! О Боже, дорогая моя! Что ты собираешься делать? — ужаснулась Ханнак.
— Я пока не решила. — Эран смутилась.
— Но ты должны решить! Все, что касается медицинских расходов, плата за школьное обучение, продукты питания, одежда, страховка? Чем взрослее ребенок будет становиться, тем больше это будет стоить. Ты не хотела бы продать этот дом и купить поменьше? — спросила Ханнак.
— Я не владею этим домом, я просто снимаю его… — ответила Эран.
Мрачный голос Эран затих. По словам Ханнак, картина становилась очень неприглядной. Но, бесспорно, она знала, о чем говорила.
— Снимаешь? Так ты даже не имеешь никаких акций? Хорошо, меня это не касается. Мне больше не наливать, Дэн, я и так говорю слишком много! — заявила Ханнак.
Лицо Эран выражало беспокойство.
