Если бы только Бен мог поговорить со зрителями, но они не понимали его акцент, не понимали его остроумия и его юмора вообще. Они просто хотели, чтобы Бен пел, продолжил шоу, или то, что напоминало им шоу. Это упрощало ситуацию, но оставляло Бена беспокойным и неудовлетворенным.
— Я не понимаю, зачем вообще они приходят смотреть, Кевин, — говорил Бен.
— В этом суть, Бен. Они и вправду не приходят, чтобы посмотреть на тебя, они приходят, чтобы послушать. Только слушать. Они любят ясность твоего голоса, и я думаю, что лирика Кельвина их также удовлетворяет, — сказал Кевин.
Лирика Кельвина их удовлетворяла, но Бен не был уверен, удовлетворяла ли она его самого. Бесспорно, лирика эта была гладкой, даже возвышенной, но все же слова не проникали глубоко в сознание Бена, он не пел их с тем же самым убеждением, особенно после разлуки с Эран.
— Я уж не знаю, Бен! Обзоры, рейтинги положительны, я не пойму, что еще тебе надо? — спрашивал Кевин.
— Я не могу ясно сформулировать это, Кевин. Кое-что просто отсутствует, — отвечал Бен.
Кевин думал — более вероятно, что кто-то отсутствовал. Саша Харвуд! Американские фотографы не отпускали ее, но она не затрагивала Бена так, как Эран. Каждый мог чувствовать пылающую страсть между ней и Беном, и все же никто не думал, что их отношения продолжатся. Они были слишком разные с Эран. Тем не менее он не мог отвести взгляд от Саши.
Когда наступил пятидневный период отдыха в конце апреля, Саша настояла, чтобы Бен отвез ее в Лас-Вегас. Кевин не возражал, а Тхан испытывал какие-то сомнения.
— Там не отдыхают, Бен, — заметил он.
— Ну и что, а мне надоела эта сцена! Поехали! — скомандовал Бен.
Они остановились в роскошной гостинице — это был выбор Саши. Бен и знать не знал о всяких там рулетках и в первую же ночь он потерял две тысячи фунтов. Но обаяние Саши все компенсировало, и на следующий день Бен бездельничал у бассейна, поедая экзотические блюда.
— Почему ты так много ешь? Тебе нечем заняться? — спросила Саша.
Бен ответил, что ему есть чем заняться, взял напрокат мотоцикл и укатил в пустыню. А Саша осталась в Лас-Вегасе, полируя ногти. Тхан, охваченный смутным страхом, пристально глядел на гору одежды, туфель, сумочек и драгоценностей, которые накопились у девушки поистине с головокружительной скоростью; очевидно, Бен сделал ошибку, предоставив Саше собственную кредитную карточку.
— Саше нужны только твои деньги, Бен, — заметил Тхан, когда Бен вернулся.
— А мне нужно ее тело, Тхан, — ответил Бен.
— На прошлой неделе у Эран был день рождения. Бен. Ей исполнился двадцать один год, — осторожно сказал Тхан.
— Да. Я знаю, — кратко ответил Бен.
— Я подумал, что ты забыл, — вздохнул Тхан.
— Нет. Я не забыл. Я послал ей цветы. — Бен отвернулся.
Цветы? По крайней мере, это было жестом со стороны Бена. Тхан вспомнил те экстравагантные подарки, которые Бен делал Саше, и осознал, что Бен Хейли был доступен только для таких «хищных» девушек.
Эмери Чим, один из американцев, думал, что Бен — человек интригующий и чрезвычайно оригинальный. Именно то, что Эмери искал! Если бы решение зависело исключительно от Чима, он вошел бы в контакт с молодым Хейли немедленно после концерта в Нью-Йорке, но сначала надо было убедить огромное количество администраторов. Но в итоге Эмери сделал по-своему. Подняв трубку телефона, он проинструктировал своего секретаря разыскать певца — теперь, немедленно, прежде чем Бен мог уехать в Лондон. Бен находился где-то в Сиэтле, не потребовалось и пяти минут, чтобы связаться с ним.
Эмери услышал голос, говорящий на английском языке, — и все же не совсем на английском. Бен находился в каком-то шумном месте. Конечно, эти певцы никогда не оставались без окружения.
— Господин Хейли? Я Эмери Чим, — представился он.
— Эмери Чим? — переспросил Бен.
Создавалось впечатление, что Бен и не знал, кто это. Именно это и было нужно Эмери.
— Да. Яхты! Лодки! Остров Родос… Но я звоню из Нью-Йорка. Хотел спросить, не могли бы вы встретится со мной на обратном пути в Британию? У меня к вам деловой разговор, — сказал Эмери.
— Деловой? Со мной? Хорошо, но я лучше дам вам адрес моей компании в Лондоне, — сказал Бен.
— Нет, я хочу поговорить с вами лично, — настаивал Эмери.
— Но… — Бен не знал, что сказать.
— О музыке, господин Хейли. О моих лодках и о вашей музыке, — уточнил Чим.
Бен был изумлен.
— Не могли бы вы еще раз все объяснить? — попросил он.
Оживленно Эмери проинформировал его. Пять минут спустя обе стороны повесили трубки, и каждая из них была заинтересована во встрече.
