С явным облегчением Бен заметил, что она странная девица, но точно спасительница. После этого Эран почувствовала себя лучше, после всего того хаоса, который получился из контракта со студией «Шваб». И не имело значения, сколько раз Бен говорил ей, что она не могла заранее знать, что «Шваб» проглотит «Седар», — Эран все равно чувствовала себя в ответе; а кроме того, это отучило ее от амбиций лезть в каждую дырку карьеры Бена. У нее был опыт работы в офисе Филипа Миллера, у нее был диплом ее колледжа, но Ларри Беккер изучал экономику в Оксфорде и менеджмент в Гарварде. Он был «тяжеловес». И все же Ларри терпеть не мог, когда Эран вмешивалась, а она в свою очередь терпеть не могла, когда Ларри называл ее забиякой и курицей — хотя она не диктовала ему, во что инвестировать, она просто запрещала делать то, что считала ненужным. Эран гордилась, что наложила запрет на инвестирование в акции.
В ту зиму Бен выступал с гастролями в Австралии. Концерты проходили в огромных залах в Мельбурне. Сиднее. Аделаиде, Перте. Сердце Эран не знало покоя, даже несмотря на уверения Тхана, что предприняты все возможные меры предосторожности.
— Эран, ты не сможешь так жить все десять лет. Учись расслабляться. Займись йогой, — советовал ей Тхан.
В отчаянии Эран действительно стала заниматься йогой и была просто потрясена эффектом. Это научило ее не только разумно относиться к риску, но и помогало справляться с повседневной суетой и стрессом, научило ее относиться ко всему более философски. Даже к Рианне: у Эран стала появляться робкая надежда среди этой кромешной безнадежности, моменты спокойствия, когда казалось, что она поступила правильно, что со временем она примирится с этим. Научится снова жить!
Она была довольна, когда отложилось на год празднование их свадьбы с Беном. Они решили перенести его и совместить с ее двадцать девятым днем рождения. К тому времени она опять уже могла контролировать свои смятенные чувства, могла честно сказать Бену, что чувствует себя гораздо лучше. Не понимая, что с ней происходит, Бен очень беспокоился, был очень нежен и заботлив. Ко всеобщему удивлению, он оказался очень преданным и внимательным мужем.
Для Эран было огромным облегчением, что ей больше не надо было лгать и изворачиваться, все время быть настороже. Разве что иногда. Однажды, в начале лета 1988 года, она сидела в саду и играла на гобое, когда Бен подошел к ней и нежно поцеловал в затылок.
— Ты что-то давно не была дома, — заметил он.
— Здесь мой дом, — ответила Эран.
— Я имею в виду Данрасвей, куда ты все время стремилась, — пояснил он.
— Я… я потеряла контакт с ним. Я больше не могу везде успевать. — Эран отвернулась.
— И Рафтеры давно не звонили. Очень давно, — сказал Бен.
— Нет… но у них, наверное, много дел, ведь трое детей. У нас сейчас разная жизнь, осталось так мало общего, — сказала Эран.
— А может, и нет. Но ты же знаешь — ты свободна и можешь ехать, куда пожелаешь. Прости, если я раньше тебе как-то мешал, — вздохнул Бен.
Она резко обернулась и заставила себя улыбнуться:
— Что такое? Ты пытаешься сплавить меня куда подальше? Уж не очередная ли Саша появилась на горизонте?
— Пожалуйста, Эран! Это не смешно. И несправедливо, — нахмурился Бен.
И в самом деле, это было несправедливо. Когда Бен принимал какое-то решение, он уже не сворачивал с выбранной дороги, а насчет Эран он все уже решил. Люди говорят, что у рок-музыкантов обычно получается какой-то бардак, а не брак, но это не всегда так. Пол Маккартни прожил с Линдой Истман уже двадцать лет. А Бену всегда нравилось превосходить рекорды соперников.
От Акила пришло письмо. Он собирался организовать рок-фестиваль в августе, на целую неделю, нельзя было бы помочь при случае? Эран отметила все, что он перечислил, с удовольствием собрала коробку вещей, которые Бену предстояло подписать, в том числе кожаную куртку с запекшейся на рукаве кровью, его невыпущенные диски, кучу всяких других предметов, чтобы его известные приятели тоже их подписали. Какой-нибудь завзятый фанат будет счастлив получить эту куртку, от которой она была только рада избавиться. Человек, который пытался застрелить Бена, сидел в тюрьме. Суда не было — он был не в состоянии давать показания. Но Бену очень сочувствовали, писали совершенно незнакомые ему люди… И только Молли осталась безучастной. Вопреки подозрениям Шер и опасениям Эран, Молли не принесла все свое имущество в жертву секте, напротив, она с гордостью писала, что выбрана вдохновлять других делать пожертвования и распоряжаться ими. Эран коробило все это, но она написала матери, рассказала о своей индусской свадьбе. После этого со стороны Молли последовало весьма выразительное молчание.
Эран понимала, что больше писем не будет, что она потеряла свою кровную мать, так же как утратила связь со своей приемной матерью. Последний родитель, последняя связь… но вскоре она сама станет матерью, у нее родится ребенок, все будет по-другому, и все будет хорошо. Ее собственная семья, ее собственный малыш!
