Они мчались по темному Лондону с такой скоростью, что единственное, что Эран могла, это держаться за Бена изо всех сил. Они летели на юг, через реку, и попытки Эран что-то сказать заглушали шум и ветер. К тому времени, когда они достигли парка, выходящего на Гринвич, Эран чувствовала себя так, как будто ею выстрелили из катапульты. Она соскользнула с мотоцикла и стояла на дрожащих ногах, трясясь от холода и от какого-то неожиданного страха.
— Эран, мы должны с этим разобраться, — Бен крепко схватил ее за руку и повел к небольшому возвышению, где они уселись на траве и посмотрели друг другу прямо в глаза.
Его прямота была значительным облегчением для девушки, и она встретила ее с поднятой головой.
— Давай. Если ты имеешь в виду наши отношения, я бы хотела понять, что с нами происходит, Бен, — сказала Эран.
— Эран, почему ты постоянно избегаешь меня? — спросил Бен.
— Избегаю тебя? Да ведь это ты сам так поступаешь! — воскликнула Эран.
— Ладно, давай признаемся, что мы оба так себя ведем. Почему? — нахмурился Бен.
— Я не избегаю тебя. Все препятствия возникают словно сами собой. Я приехала в эту страну ни с чем. Я иммигрантка, и мне приходится много работать. У меня нет выбора. Это ты заполняешь каждую минуту своей жизни друзьями, вечеринками, пабами, репетициями, как будто они… как будто они могут укрыть тебя от меня? Почему? — Эран пристально смотрела на него.
Бен смущенно взглянул себе под ноги.
— Потому что я тебя боюсь, если хочешь знать правду, ужасно боюсь, — пробормотал он.
— Боишься меня? Да ты никого не боишься! Я никогда не встречала более уверенного в себе человека, — сказала Эран.
За его спиной Эран различала огни города и удивлялась, почему Бен привез ее именно в это место. Днем оно напоминало картину Малкольма Лоури, наполненную маленькими фигурками. Силуэты спешащих людей на заднем фоне, а на переднем плане — огромное пустое пространство, величественная возвышенность, царящая над всей перспективой.
— Я очень уверенно себя чувствую в большой толпе. Но я не могу оставаться наедине с кем-то. Это пугает и бесит меня! — воскликнул Бен.
Неожиданно в голове у Эран прояснилось, мысли выстроились в логическую цепочку.
— Ты имеешь в виду, что тебе нужна публика? — спросила она.
— Да, причем я должен владеть ею! Ты первый человек, с кем я захотел быть без посторонних, и, кажется, первый, кто… контролирует меня. Кто подчинил меня себе. Возможно, это и хорошо, но это-то может и сдерживать меня. Для меня женщины, как игрушки… — признался Бен.
Эран чувствовала его отчаяние, но у нее в душе почему-то ничего подобного не было. Что-то отлегло от сердца, и она нежно и успокаивающе взяла Бена за руку.
— Продолжай. Расскажи мне о себе все до конца.
— Я… я боюсь, что стану использовать тебя, Эран. В тебе есть нечто такое, что может помочь мне. Я могу опустошить тебя, а потом… — Бен умолк.
— Что же потом? — тихо спросила Эран.
— Потом пресытиться и охладеть, — ответил Бен, пряча глаза.
Это было так больно слышать! Эран смотрела под ноги, стараясь оценить его прямоту и скрыть свои уязвленные чувства.
— Знаешь, Бен, это забавно… ты выглядишь человеком, который всегда действует импульсивно. Но то, что ты сейчас сказал, похоже, было глубоко и тщательно тобой продумано, — произнесла Эран.
Он улыбнулся:
— Да. Возможно. В первый и последний раз. Обычно это ты размышляешь. Ты ходишь по земле, ты земная, я так никогда не смогу… Ты бы хотела иметь постоянные отношения, да? — спросил Бен.
— Да, скорее всего. Но не сейчас. Я еще слишком молода, надо столько всего еще сделать. Я плохо разбираюсь в себе самой, не говоря уже о тебе… Я не хочу выходить сейчас замуж. И довольно долго еще не хочу иметь детей, — сказала Эран.
Удивленный, Бен немного отстранился от нее:
— Правда? Но ты так ревностно и самоотверженно относишься к своим подопечным детишкам…
— Это другое. Я просто за них отвечаю, — сказала Эран.
— А когда ты закончишь учебу, ты займешься чем-то еще? — спросил он.
— Да, я пока еще не знаю чем, но преподаватели говорят, что у меня есть амбиции, — кивнула Эран.
На самом деле Эран очень удивилась, услышав от учителей такое мнение. У нее самой было такое чувство, что она скорее дрейфует назад, чем продвигается куда-то вперед. Эран пока даже не представляла себя преуспевающей, она просто знала, что не хочет быть бедной. Это было бы здорово — где-нибудь путешествовать, впрочем, она не возражала бы и против того, чтобы осесть на одном месте, только где и с кем? Она страстно желала Бена, но не похоже, что она желанна для него. Вернее, Бен хотел ее не так, как она сама хотела его.
— Что ты будешь делать? — спросил Бен.
Эран растерялась. Осмелится ли она произнести это вслух, признаться ему? Да он сбежит за тысячу миль! Но если она не осмелится, то может упустить момент. И Эран собралась с духом.
— Я сделаю все, чтобы твой голос зазвучал во всех странах мира. Если ты позволишь, мое будущее станет неотделимо от твоего, — тихо сказала она.
