— Но если дела действительно так обстоят, мы обязательно проработаем ситуацию. Вы случайно не знаете, через какие магазины он распространяется в Англии? Мы могли бы связаться с поставщиками, — сказал менеджер.
Эран покачала головой:
— Боюсь, я не смогу вам помочь, мы покупаем продукты только в вашем магазине.
Эран понимала, что, судя по ее внешнему виду, она меньше всего напоминает покупательницу «Хэрродса». Но это было одно из основных отличий этого великолепного магазина — со всеми клиентами обращались одинаково внимательно и почтительно.
— Так уж получилось, что я сама родом из деревни, где его делают. Я дам вам координаты людей, которые смогут вам помочь, — сказала Эран.
— Это было бы превосходно… это так любезно с вашей стороны… — пробормотал менеджер.
Эран достала блокнот и карандаш из сумки и записала телефон Аймир.
— Вот. Моя подруга, миссис Аймир, направит вас в… фирму, которая производит сыр. Надеюсь, вам удастся с ними связаться. — И Эран протянула мужчине записку.
Менеджер опустил листочек бумаги в карман и заверил, что сделает все от него зависящее. Он горячо поблагодарил девушку за то, что она обратила внимание на упущение в их ассортименте и подсказала, как его исправить.
— Так, Бен, теперь быстро! У тебя мелочь есть? — спросила Эран, чуть ли не бегом вернувшись к нему.
— Да, а сколько тебе надо? А зачем это тебе? — посыпались вопросы.
— Надо срочно позвонить Аймир, предупредить ее и Энни Мак-Гован, до того как им позвонят! Это такой супермагазин, что они могут прямо сразу и позвонить, — пропыхтела Эран.
Через несколько минут все было проверено и улажено: Энни действительно поставляла свою продукцию в магазин деликатесов в Корке и несказанно обрадовалась перспективе наладить поставки в Лондон. Эран не могла гарантировать поступление заказа, но она сделала все возможное, чтобы он поступил. Бен не верил ни своим глазам, ни ушам.
— Эран, ты же потрясающий предприниматель! Ты провела переговоры как настоящий профи! — воскликнул он.
— Этому-то нас и учат в бизнес-школе. Как не упустить возможности и использовать их на полную катушку, — улыбнулась Эран.
— Но ты ничего с этого не будешь иметь, — заметил Бен.
— Нет, буду! Все, что приносит выгоду моей деревне, выгодно мне и моей семье. Никогда не знаешь, что получится из той или иной ситуации… Если Энни получит заказ, потом другие женщины, потом ее дело может расшириться, она может нанять новых работников, предложить работу моим братьям, и для них это будет выход, если дела с рыбной ловлей не улучшатся. Никогда наверняка не знаешь, — уверенно сказала Эран.
Бен не имел понятия, кто такая эта Энни Мак-Гован, какие у нее сыры, завоюют ли они когда-нибудь Лондон. Но он видел, что Эран точно этого добьется. Эта женщина сможет продать глыбу льда эскимосу!
Создание первой песни было и райским наслаждением, и адскими муками. Это был настолько мощный процесс духовного взаимопроникновения, что Эран стало казаться, что она понимает, как себя чувствуют родители, когда создают своего первенца: благословение зачатия, предчувствие беременности, испытание и страх рождения…
Им удалось найти время, чтобы полностью посвятить себя творчеству. Но за первую неделю они не написали ни ноты, не прикоснулись карандашом к бумаге. По мнению Эран, сначала надо было провести исследование. Бен смотрел на нее, как будто они говорили на разных языках.
— Какое исследование? Это песня или научная работа? — ворчал он.
— Бен, если мы хотим выразить чувства людей-маргиналов, прежде всего неплохо бы узнать что-то про них. Нашего личного мнения недостаточно. Надо идти туда, где они живут, говорить с ними, настроиться на их вибрации. Начнем с Брикстона, — сказала Эран.
В Брикстоне их очень быстро послали куда подальше. Никто не понимал, с какой стати надо рассказывать двум незнакомцам о своих личных переживаниях. Потом Эран пришла в голову идея — притвориться репортером из газеты, и ее очень обрадовало, что эта идея пришлась Бену по душе. Он взял у приятеля фотоаппарат и играл роль фоторепортера. Эран вооружилась блокнотом и перевоплотилась в образ, который стал ей очень близок благодаря ее работе на рынке. Как только их собеседники почувствовали себя выразителями некоего общественного мнения, их прорвало. Гнев, усталость, раздражение, разочарование, апатия, бессилие: чертово правительство и чертовы домовладельцы, проклятые налоги и проклятые пособия. Реки гнева вливались в океаны злобы.
Эран отчетливо ощущала, как ей повезло по сравнению со многими иммигрантами. Ее блокнот быстро заполнился. Даже Рани заинтересовалась: она призналась, что на первом курсе в колледже часто чувствовала себя одинокой, ее не замечали, она не знала, как стать своей в этом новом обществе.
Бен провел в ресторане целый день, результатом которого стали две страницы, исчерканные до такой степени, что Эран с трудом могла разобрать записи. Многие ноты были исправлены, зачеркнуты, перенесены в другое место, отмечены какими-то значками, в общем, прошел почти час, прежде чем она разобралась. На ее лице отразилась неуверенность.
