Девушки заказали для начала грибы, фаршированные чесноком, за которыми последовал воздушный омлет и белое вино. Задумчиво Рани наблюдала, как Эран расправляется с грибами.
— Ты хорошо выглядишь, Эран, — вдруг сказала Рани.
Эран, польщенная, вспыхнула от удовольствия.
— В самом деле? — спросила она.
— Да. Я так рада, что Бен сделал тебя счастливой и что он добился успеха. Я немного беспокоилась за тебя вначале, — сказала Рани.
Эран вопросительно посмотрела на нее.
— Потому… потому что у Бена было столько других девушек? — спросила Эран.
— Да, казалось, это какая-то нескончаемая вереница. У Бена, казалось, вообще не было постоянного увлечения, — сказала Рани.
— Ну, тогда он был моложе, сейчас ему уже двадцать один год, — заметила Эран.
— Это еще мало, — улыбнулась Рани.
— Да, я тоже так думаю. Но у него появилось умение концентрироваться. Например, он знает, что рок — это только первая ступень к чему-то более существенному, но пока что он отдает року всего себя. Я сначала сомневалась, хватит ли ему терпения выдерживать темп, но, похоже, он понял, что для создания действительно великой музыки нужно гораздо больше опыта, чем у него сейчас есть. Это только преддверие, а цель — позднее, потом. К тому времени, когда появится новый выводок певцов, наступающих Бену на пятки, он будет двигаться дальше, а не топтаться в тупике, — сказала Эран.
— Ты все так уже выстроила, спланировала? — спросила Рани и улыбнулась, но Эран на какое-то мгновение заколебалась.
— Да, то, что я смогла. Что касается профессиональных дел, все пока что складывается отлично. Взять этот счастливый случай с Гевином Сеймуром! Мы стали лучше работать, все классно, и мы чувствуем большое удовлетворение. Это фантастика! — сказала Эран.
— Но? — Рани подняла бровь.
— Да нет, ничего! Я просто неблагодарная зануда, которая хочет всего и сразу: солнце, луну и звезды, — отмахнулась Эран.
Рани сидела, размышляя, перебирая свою длинную косу, откинувшись на стуле в ожидании следующего блюда.
— Ты хочешь замуж, Эран? — спросила Рани.
— O-о… ты знаешь, Рани, я раньше говорила, что совсем этого не хочу. До тех пор, пока все не определится. Но сейчас — хочу. Следующее музыкальное произведение, которое я хотела бы услышать, — это свадебный марш. Я так люблю Бена, вот и начинаю мечтать о всяких глупостях вроде свадебного платья и фаты, — сказала Эран.
Рани отбросила косу за спину и уставилась на Эран.
— Эран, ты сошла с ума? Ты хочешь выйти замуж в девятнадцать лет? Господи, может, ты еще хочешь отправиться в Индию и предложить кому-то себя в качестве девочки-невесты? Да тебе надо на коленях благодарить Бога, что мы живем в 1978 году, когда у женщин нет необходимости выходить замуж, а есть право работать, строить свою собственную карьеру, зарабатывать нормальные деньги и делать все, что захочется! Тебя куда-то не туда занесло. У тебя всегда были амбиции — что же с тобой случилось? Разве недостаточно просто жить вместе с Беном, писать песни, руководить его делами? А как же насчет диплома, для которого ты столько работала и который достался тебе с таким трудом? — Рани огорчилась.
— О, я страшно рада, что получила его, и я по-прежнему хочу заниматься его профессиональными делами, но я хочу и замуж за Бена, — сказала Эран.
— Почему? — спросила Рани.
Почему? Потому… потому что… сейчас, когда это желание надо было обосновать рационально, Эран обнаружила, что это очень непросто. Это было нечто такое, что было трудно выразить словами или объяснить логически… это была просто потребность, которая тайно начала расти, инстинкт, который приводил в столкновение ее рассудок и сердце. У Эран не было ни корней, ни семьи в этой стране, а она неожиданно почувствовала нужду и в том и в другом. Потребность в собственном доме, статусе, уверенности. Привязанность, семейная домашняя жизнь, все, что уравновесит хаос кочевой жизни музыканта, определит и установит что-то постоянное и надежное в его жизни.
— Дом, Рани. Вот и все. Разве это так уж много? — спросила Эран.
— С фартуком, бигуди и фикусом в углу? Эран, это слишком мало. После стольких лет учебы и просиживания штанов — ты хоть понимаешь, что еще до недавнего времени меня, например, могли насильно выдать замуж, не спросив моего согласия, сделать домохозяйкой, заставить нарожать шестерых сыновей? К счастью, моя мать не позволила бы это сделать, потому что она образованная современная женщина, которая знает цену своей работе и своему интеллекту! — сказала Рани.
— Но она же замужем. Жена и мать, и еще доктор, — заметила Эран.
— Да брось ты! Неужели ты не видишь, как сложно все это сочетать? Когда я была маленькой, я помню, что как-то проплакала всю ночь, потому что моя мама была на работе и некому было приласкать меня, почитать мне книжку на ночь… Я не могла понять, почему она должна ходить на работу, как может быть что-то более важное, чем я? Бен тоже очень тосковал. Мама чувствовала свою вину, разрывалась так же, как и твоя Холли Митчелл рвется душой. Эран, у тебя есть лучшее из возможного! Пусть все так и остается, будь счастлива! — сказала Рани.
