Местность за окном постепенно сменялась на сельскую, переходя в огромные золотистые поля с полосами деревьев по краям. Пестрели яркие краски нового урожая — спелой пшеницы и каштанов под розово-лиловым небом, прерываемые пунктиром симпатичных деревень и огромными красными кирпичными домами, которые веками хранили свое достоинство… Но постепенно мысли Эран свернули на другое, и в памяти опять всплыл недавний разговор с Рани.
Рани была современная женщина, и она восприняла желание Эран выйти замуж как нечто ужасно старомодное. Казалось, все сейчас считали брак чем-то старомодным. Журналы и газеты тоже были против брака, всячески превознося образец современной женщины, которая считает реализацию своих способностей на работе гораздо более предпочтительной, нежели жизнь дома с мужем, в семье. Каждая женщина, выбирающая семейную жизнь, как бы приговаривала себя тем самым к социальному угасанию, отупению и невыразимым мукам. «Новая женщина» была творением корпорации, она совершенно справедливо не доверяла всем мужчинам и меняла их так же часто, как машины, покидала их, не оглядывалась назад. Ее сердце никогда не было разбито, потому что она не позволяла никому завладеть им.
Теоретически, думала Эран, это так. В современной Англии свидетельство о браке было таким же «одноразовым», как бумажные носовые платки или бритвы «BIC». Ни одна нормальная женщина не относилась к мужчинам всерьез. Если бы женщины по глупости влюблялись в кого-нибудь всерьез, как сама Эран влюбилась в Бена, то им приходилось тратить все время, оправдываясь в этом ужасном преступлении и всячески доказывая, что у них в голове и мысли нет о том, чтобы стать домохозяйкой. Это не было единственной мечтой только Эран. Профессиональный успех Бена очень много значил для нее: это было больше, чем вопрос его популярности или больших заработков, это было связано с чувствами и эмоциями, с той верой, которую Эран вложила в Бена как в личность, было теми представлениями, которое она лелеяла об их совместной жизни. Когда Эран позволяла своей вере даже слегка пошатнуться, это очень сильно отражалось на ее логичности и рассудительности. Как сказала Рани, Бен не давал ей оснований для переживаний, никаких доказательств того, что его любовь не прочна. Когда-нибудь они поженятся, у них будет свой дом и семья, и не важно, что говорят феминистки, — неужели это так смешно, ужасно старомодно в самом деле?
Сначала Эран не знала, что это именно то, чего она хочет. Но теперь она хотела именно этого! Уверенность постепенно окрепла в ней после того, как она переехала от Митчеллов, и ей пришлось как-то приспосабливаться к тому, что Бен работал допоздна, к тому вниманию, которое он привлекал своей персоной, к ночной жизни, от которой у нее голова шла кругом. Это могло быть весело какое-то время, но чем-то это должно было закончиться?
Нет, Молли была не права, когда говорила, что Бен никогда не женится на ней. Рани тоже была не права, когда смеялась над идеей замужества.
Возможно, если бы Рани и Молли не были такими пессимистками в этом вопросе, Эран не стала бы так долго размышлять над этим. Но их пессимизм пустил прочные корни, и она решила доказать всем, что они ошибаются. Может быть, уже к концу турне Бен сам захочет спокойной жизни, будет проклинать свою неугомонность и будет готов сделать хотя бы одну вещь в своей бурной жизни постоянной?
Эран взглянула на Бена, пока он смеялся и шутил с кем-то впереди автобуса. Он стоял, опершись на ручку чьего-то сиденья, его лицо было такое оживленное, и в его ямочке на подбородке было столько веселья. В его теле нет ни одного изъяна, подумала Эран, когда он поймал ее взгляд и махнул ей рукой, приглашая присоединиться к нему; нет, он никогда не сделает ей больно, никогда не изменит своего отношения к ней.
Ей лучше пойти и присоединится к его новым коллегам, чтобы они не подумали, что Эран — гордячка или скромница. Поднявшись. Эран улыбалась всем, пробираясь через раскачивающийся автобус, и когда добралась до Бена, их пальцы переплелись. Вдали показался приближающийся Оксфорд. И вот Эран видела возносящиеся ввысь шпили, и ее настроение стало подниматься: это был мир, который она давно хотела увидеть, и никто не стал бы отрицать, что он прекрасен!
Эран никогда раньше не останавливалась в гостинце и не могла понять, почему Кевин извиняется за обстановку, в которой им предстояло жить. Кевин объяснил, что отели неохотно бронируют места для музыкальных групп, опасаясь, что певцы могут устроить скандал с постояльцами или прожечь окурками мебель.
— Но, Кевин, Бен никогда такого не сделает. Я знаю, он бывает вспыльчив, но он нисколько не агрессивен, — сказала Эран.
— Да, я знаю, он твой ручной ягненок. Но многие рокеры — рычащие головорезы, или так, по крайней мере, все хотят думать. Посмотри на «Sex Pistols», которые сами говорят, что они хулиганы, и гордятся этим, — сказал Кевин.
