Гай, стойкий член партии тори, предсказал, что последняя «зима неразберихи и упадка» положит конец карьере «этого ничтожества» — премьера Джеймса Каллагэна.
Эран удивило то, что в политике карьера очень отличалась от карьеры в музыке: один раз поскользнулся — и все кончено. Любой человек, имеющий хоть немного мозгов, скажет — не надо гнаться за славой, деньгами, влиянием, связанными с политикой.
Майлс Ирвинг и еще два человека посоветовали Эран найти хорошего эксперта по инвестициям, чтоб пристроить деньги, которые они с Беном заработали, но после встречи с одним агентом у Эран появилась масса подозрений. Агент посоветовал ей вложить средства в некие акционерные общества, чьи акции были сейчас в цене. Когда же Эран проверила информацию, оказалось, что две фирмы из трех принадлежат тому же самому банку. Поскольку Бен был против того, чтобы покупать дом, а Эран считала покупку дома лучшей инвестицией, Эран наконец сделала настолько простую вещь, что ей даже стало смешно: она решила воспользоваться схемой сбережений почтовой компании. Почтовая схема! Если бы поклонники Бена узнали об этом, они бы просто обалдели. Скорее всего, они думают, что Бен живет в мире спортивных машин и сексапильных красоток! Но в настоящий момент Бен был занят с утра до вечера, он не вылезал из студии. Если Бен хочет хорошо провести время в Европе, Эран придется предусмотреть это в бюджете.
Осмотрев несколько домов, Эран выбрала один, в районе, который ей очень понравился. Хэмстед был весь холмистый, наполненный воздухом, с веселой, приподнятой атмосферой, которая, как казалось Эран, понравится и Бену. При этом в нем было и что-то деревенское: район был маленький, так что даже была вероятность познакомиться с соседями. И еще он был весьма дорогой: от мысли, что они могут себе это позволить, у Эран слегка кружилась голова.
Дом был чудесный — и Бен согласился, что они могут арендовать его и ничего не покупать. Это был двухэтажный кремово-желтый особняк с террасой, построенный в 1830 году, с голубой дверью, один из домов в ряду себе подобных, таких же приятных пастельных тонов. Внутри были две большие гостиные, две огромные спальни, спальня поменьше и самое главное — яркая кухня, выходящая во двор, в котором цвели розовые тюльпаны и росли две яблони. Для шумного города это было очень спокойное место, и агент заверил Эран, что никто не будет возражать против игры на рояле — это был такой район, жильцы которого сами почти все играли на рояле.
Но это было очень важное решение, и Эран решила отложить его до утра. Эран попрощалась с агентом и пошла прогуляться по окрестностям. Через пару минут она обнаружила книжный магазин, очень ей понравившийся, кафе, где она посидела над чашечкой кофе, впитывая в себя дружелюбную атмосферу заведения, а затем — дом, где жил поэт Китон, причем не только жил, но и написал свою известную «Оду к соловью». А дальше стояли дома, в которых когда-то жили Джон Голсуорси и художник Констэбль, а дальше был Хэмстед-Хит с прекрасными пейзажами, и многие лондонцы выгуливали там своих собак. Вспомнив о деньгах, которые они потратили в прошлом году на спортивный клуб, который ни Эран, ни сам Бен не имели практически времени посещать, Эран рассматривала Хит с этой точки зрения как очень удачный вариант: они бы могли гулять и заниматься спортом, как только у них выдались бы лишние полчаса. А после гастролей в Европе они могли бы даже завести собаку.
В тот же вечер Эран рассказала Бену о доме.
— Хэмпстед, но это же Бог знает где, — возразил Бен.
— Но, Бен, как там красиво! Это как Челси или Кенсингтон, только нет снующего повсюду транспорта… правда, поезжай и посмотри сам, пожалуйста, — сказала Эран.
— А место для рояля там есть? — спросил Бен.
— Да! Это первое, о чем я подумала, — кивнула Эран.
Бен улыбнулся. День в студии прошел удачно. Работа с видео ему нравилась больше, чем в студии звукозаписи, он чувствовал себя немного актером. А скорее даже режиссером.
— Ну хорошо, давай снимем этот дом, — согласился он.
В этом был весь Бен. Достаточно ему было убедиться в основном, и он уже не интересовался мелкими деталями. Эран подумала, что он прекрасно бы жил и в хижине, и в шалаше, и на грузовой барже или в пент-хаусе, если бы там было достаточно места для рояля и для гостей.
— И все же мне жаль покидать Голландский парк… мы были так счастливы здесь, — вздохнула Эран.
— О Господи, разве не ты говорила, что хочешь жить в доме, а не в квартире? Я не понимаю, почему женщины так привязываются к тем местам, где они живут, — сказал Бен.
