— Не обращай внимания, — со свойственной ей невозмутимостью заметила Люси. — Оно выглянуло только для того, чтобы взглянуть, что у нас на обед. Через минуту солнце скроется.
И действительно, после быстрого досмотра солнце вновь спряталось в облаках и не показывалось оттуда до самого вечера. Приятно удивленный, Перси откинулся на спину и принялся наблюдать за тем, как Люси раскладывает на скатерти приборы и еду. В который раз на него произвел впечатление ее оригинальный образ мышления.
Перси смотрел, как она деловито накладывает ему на тарелку бутерброды, отрезает большой кусок шоколадного торта, испеченного ею специально для него, и добавляет в чай со льдом ровно столько сахара, сколько он любил.
— Люси, — произнес Перси, — ты выйдешь за меня замуж?
Они поженились первого июля, а в свадебное путешествие отправились на острова Карибского моря, где и провели две недели, после чего вернулись домой к отъезду Джереми и Беатрисы, которые каждый год отдыхали в Мэне. К тому времени как его родители вернулись после двухмесячного отдыха, брак Перси уже дал трещину и стал тонуть в неожиданном болоте его сексуальной апатии.
— Я не могу в это поверить! — кричала Люси. — У великого Перси Уорика нет разряда в его громоотводе! Кто бы мог подумать? Наверное, у Олли с его отстреленной ногой осталось больше пороха в стволе, чем у тебя вообще когда-либо было!
— Люси, пожалуйста, потише. Тебя услышат мои родители, — взмолился Перси, пораженный теперь уже тем, что она мастерски владеет таким лексиконом.
— Ты оказался в уязвимом положении, — пояснила его мать, на лице которой было написано такое же отчаяние, как и у Перси. — Я все видела, но не могла защитить тебя. Но должна же быть причина, из-за которой чувства Люси к тебе настолько изменились. Она ведь так тебя обожала. Или она узнала о тебе и о Мэри?
Это объяснение было ничем не хуже других. Перси отвернулся, чтобы по его лицу мать не догадалась, что он ее обманывает.
— Да, — сказал он.
Но правда заключалась в том, что он больше не хотел Люси. Он не занимался сексом с женщинами, которые не вызывали в нем симпатии или уважения, а он не испытывал таких чувств к своей жене.
Причем поворот в его отношении к ней случился весьма неожиданно. Выйдя из церкви и направляясь на круизный лайнер, они не имели ни малейших оснований полагать, будто солнце не будет озарять ярким светом их совместное будущее и в особенности сексуальные утехи, которые оба предвкушали с нетерпением. В тот день Люси смотрела на Перси с обожанием, и ее взгляд способен был растопить сомнения любого мужчины, спрашивающего себя, не сделал ли он ошибку, женившись на женщине, которой до сих пор не спешил признаться в любви.
Но его пыл начал угасать буквально в начале путешествия. Люси, опьяневшая от шампанского и их первого сексуального опыта в каюте, заставила погрузиться в изумленное молчание всех сидевших за столом, когда заявила супруге пэра Англии, с ног до головы обвешанной жемчугами:
— Ни к чему ковыряться в этой креветке, леди Карр. Какашки вылезают из них от страха еще во время ловли.
В последнюю ночь круиза Люси имела все основания спросить: «Что случилось?», когда, выбираясь из плена ее цепких ног, Перси внезапно отстранился.
Что он мог ответить? Что за две недели у него появилось отвращение к женщине, на которой он женился? Похоть, вспыхивавшая в Люси во время каждого переодевания, бесчувственность к вещам, которыми он дорожил, полное отсутствие интереса к интеллектуальным и культурным вопросам оскорбляли его. Теперь его смущало в ней то, что раньше привлекало, - соленые словечки, полное пренебрежение к условностям и стремление высказать свое мнение по любому поводу и без оного. Слова вылетали у нее изо рта подобно пулям, безо всякого уважения к тем, кого они могли ранить. Перси хорошо знал себя. Отвращение неизбежно перекочевало в постель.
В ответ Перси пробормотал:
— Ничего, Люси. Это я виноват. Устал, должно быть.
— От чего, ради всего святого? От игры в пинг-понг? — Ее оскорбленный тон в очередной раз дал понять, что она мечтала о шоколадном торте, а ей подсунули жидкий заварной крем.
Как он мог быть таким слепым... как мог так ошибаться, полагая, что будет счастлив с Люси? Оставалось только смириться.
Тем не менее он не мог дать Люси понять, что вина за его неудачи лежит на ней. Правда окажется намного болезненнее и опаснее лжи, а уж эту-то ложь она заслужила. Люси вышла за него замуж из самых лучших побуждений, полагая, что он принял ее такой, какая она есть, в то время как он женился на ней с единственной целью - чтобы не быть одному, когда Мэри и Олли вернутся домой.
— Ты ни при чем, Люси. Это я во всем виноват, — говорил Перси.
В течение первого месяца за этим признанием следовали слезы. Затем они сменились ледяным молчанием, пока наконец однажды ночью он не услышал в темноте ее негромкий голос:
— Почему ты меня не хочешь, Перси? Разве тебе
