Прошло пять месяцев с тех пор, как Вайатт вернулся в полк, и однажды утром Перси оторвался от газеты, которую читал, и обнаружил, что рядом с ним стоит Люси. На ней были костюм и шляпка. На плечах красовалось норковое манто.
— Куда это ты собралась в такую рань? — с удивлением поинтересовался он. Его супруга редко продирала глаза раньше десяти.
— В Атланту, — ответила Люси, натягивая перчатки. — Я буду там жить, Перси. Мне больше нечего здесь делать, раз Вайатт не собирается возвращаться домой. Я уже сняла особняк на улице Пич-три и договорилась с Ханной Барвейзе о том, что она упакует и отправит мои вещи. — Она вытащила из сумочки лист бумаги и протянула его обескураженному Перси. — Вот адрес и список моих расходов. Кроме того, я требую определенную сумму каждый месяц на личные нужды. Общий итог внизу страницы. Я уверена, что ты сочтешь сумму приемлемой хотя бы ради того, чтобы навсегда избавиться от меня.
— Я никогда не хотел избавиться от тебя, Люси. И никогда не говорил этого.
— Еще бы! Ты слишком хорошо воспитан. Но так будет лучше для всех нас. А теперь, в память о старых временах, ты не мог бы отвезти меня на вокзал?
Перси не пытался отговорить ее, но уже на перроне, глядя сверху вниз в ее пухленькое личико, он вспомнил ту девушку, встречать которую приехал сюда двадцать шесть лет назад.
— Много воды утекло, Люси, — проговорил Перси, чувствуя, как защемило у него в груди.
— Ага, — согласилась она. — Единственная проблема заключается в том, что мы с тобой стояли и смотрели на нее с разных берегов реки.
Ее шляпка сидела чуточку косо. Он поправил ее и нерешительно поинтересовался:
— Ты не хочешь развестись, пока еще есть время посмотреть, как она течет, стоя на одном берегу с кем-нибудь другим?
— Ни за что на свете! — рассмеялась Люси неприятным смехом. — Можешь забыть об этом. Ни о каком разводе не может быть и речи, во всяком случае до тех пор, пока Мэри Толивер ДюМонт еще жива.
Они не обнялись, когда настало время прощаться. Люси явно не горела желанием оказаться в объятиях Перси и лишь подставила ему щеку для прощального поцелуя. Она позволила ему поддержать себя под локоть, поднимаясь в вагон, но на площадке остановилась и повернулась к нему.
— Прощай, Перси, — негромко сказала она.
— До свидания, — сказал он и, когда локомотив свистнул, готовясь к отправлению, провел пальцами, как встарь, по ее запястью.
Этот жест застал Люси врасплох, и Перси расслышал, как она зашипела сквозь зубы, а потом поспешно отдернула руку, словно обожглась. Поглядев мужу в глаза чуточку дольше, чем намеревалась, она повернулась к нему спиной и исчезла.
После отъезда Люси Перси сделал то, что делал всегда, когда в его жизни возникала пустота, - с головой ушел в работу. Усовершенствовав целлюлозную фабрику, он увеличил ее производительность и распорядился начать строительство бумагоперерабатывающего завода на землях, купленных им у Мэри. Помимо этого, Перси велел расчистить несколько участков под местную застройку - по проекту здесь должны были появиться недорогие дома для рабочих и их семей, которые согласились бы жить рядом с целлюлозной фабрикой. Дома разошлись мгновенно. Ядовитые запахи не отпугнули будущих владельцев, поскольку означали постоянную работу, чеки на зарплату, выдаваемые каждую пятницу, пенсии и оплачиваемый отпуск.
Впрочем, у Перси оставались Олли и Мэри, а вскоре к ним присоединился молодой адвокат по имени Амос Хайнс. Он случайно оказался в Хоубаткере в конце 1945 года, став свидетелем бегства молодого Уильяма Толивера, и Чарльз Уэйт, семейный поверенный, предложил Амосу стать полноправным партнером юридической фирмы, которую возглавлял. Подобно отцу, Уильям обнаружил, что не рожден быть фермером, и однажды утром отправился в дальние края. А Сомерсет в очередной раз остался без наследника.
Криво улыбнувшись Перси, Мэри подвела итог их неудачам одной-единственной фразой:
— Два сапога — пара, не так ли?
— Это точно.
— Ты скучаешь по Люси?
Он поджал губы и задумался.
— Я ощущаю ее отсутствие, но не потерю.
Перси вложил деньги в нефтедобывающую компанию, и его пригласили принять участие в заседаниях в Хьюстоне с еще несколькими партнерами, для которых нефть стала единственным смыслом существования, страстью и источником дохода. Во время одной из таких конференций, через год после того, как Люси переехала в Атланту, Перси познакомился с Амелией Беннетт. Долевое участие досталось ей в качестве наследства от недавно почившего супруга, но в отличие от Перси она досконально разбиралась в добыче и переработке нефти. Они моментально сцепились.
— Право же, мистер Уорик, — проговорила Амелия, смерив его презрительным взглядом с дальнего конца отполированного стола для совещаний, — не представляю, как
Перси приподнял брови. Ему бросили вызов? С ним давно такого не случалось.
