Он указал просителю на плетёные креслица, стоявшие в углу еле освещённой террасы. Собираясь с мыслями, Оккюн внезапно пожалел, что вообще ввязался в это дело, внутренне похолодев. Ведь этот разговор явственно пах смертью. Его утешало лишь то, Сон Сиёль был известен своими антиманьчжурскими взглядами. Его учитель Ким Чансэн, в своё время участвовал в обеспечении корейской армии при нападении на страну захватчиков-японцев, а спустя почти три десятилетия и маньчжур. До сих пор там, где некогда прошли враги, лежали в развалинах горелые остовы домой, а в ярко-зелёной траве белели непогребённые кости.
- О чём ты хотел поговорить со мной, Оккюн? - спросил замешкавшегося человека Сон.
- Почтенный Уам! - сильно волнуясь, начал Чон. - Вы, конечно же, знаете о том, что случилось с маньчжурской крепостью на Мудангане?
- Конечно знаю, Оккюн, - с улыбкой проговорил Сиёль. - И это приятное знание. Крепость развалена до последнего камня, а всё вокруг сожжено.
- И до сих пор сжигается то, что маньчжуры успевают построить, - кивнул чиновник. - А знаете ли вы, кто это сделал?
Сановник нахмурился и произнёс:
- К моей досаде, я мало что об этом знаю. Лишь то, что это варвары с севера. Они снова окрепли и теперь дёргают тигра за усы, совершенно не опасаясь маньчжур.
С удовлетворением откинувшись в кресле, он сказал собеседнику доверительным тоном:
- Они разбили не один их отряд, в Мукдене, похоже, царит растерянность. Варвары точно угадали со временем безвластья. Император слишком мал, а за власть борются два регента.
- Мой господин, у меня с собою есть письмо от северян, адресованное лично вам, - запинаясь от чудовищного волнения, проговорил вдруг Чон, передавая оторопевшему сановнику свиток.
Нетерпеливо пробежавшись глазами по тексту, он поднял глаза от исписанных листов бумаги и обратился к Оккюну:
- Кто дал тебе это письмо, отвечай!
- Его передал мне один чиновник из Хверёна, чей племянник несколько лет служил в войске северного князя.
- Корейцы служат солдатами у варваров? - поразился Сиёль и начал читать письмо более внимательно.
- Это не варвары, мой господин, - тем временем скороговоркой говорил Оккюн. - Они не убивали наших солдат, когда громили отряды маньчжур, а предлагали им пойти на службу. Сейчас там сотни корейцев. И они довольны, по словам того молодого человека. Если ваша милость желает, мы можем отправиться к этому чиновнику прямо сейчас.
- Да! - воскликнул Сиёль, читая письмо, а после того, как закончил чтение, воскликнул:
- Я желаю поговорить с ним немедленно!
- Я покажу дорогу моему господину, - поклонился Оккюн.
Уже через несколько минут повозка сановника катила по ночной столице к дому Ли Гёнсока, отца Минсика, сопровождаемая дюжиной солдат конной гвардии. Во дворец Сиёль вернулся ранним утром, в белёсой дымке тумана, спускавшегося с ближних холмов.
В руках у Сона, до сих пор не смыкавшего глаз, был свиток плотной серой бумаги, перетянутой красной бечевой. Письмо он помнил уже наизусть и теперь томился раздумьями - посвящать ли своих товарищей в эту тайну или сделать всё самому? Но всё же не зря князь северной страны просил именно об этом? Значит, не будет лишним рассказать о нём и его державе своим ближним людям.
"Не буду же я доводить текст письма до ведомства дня обсуждения дел правления, - думал сановник. - Или того хуже, до старцев из саганвона? Они с удовольствием будут критиковать и своего вана!"
Волнение снова овладело Сиёлем и он снова развернул свиток, чтобы прочитать этот текст ещё раз, а уж потом и решить, как поступить дальше.
