Поданные графа упали на колени. Сначала те, кто стол рядом с нами, а через мгновением – все остальные. Будучи спутниками своего господина, садиста по национальности, они насмотрелись всякого, на практике изучив десятки способов расчленения, сожжения, сварения и т. д.
– А вы, граф, станете талисманов моего нового владения.
Граф приложил колоссальные усилия для восстановления манопроходов. Тщетно.
– Тогда он попросил:
– Не убивайте меня, барон. Я передав вам свое войско, заплачу десять тысяч золотых и стану вашим вассалом.
Я задумался.
– Магическая клятва верности! – потребовал я.
Маг побледнел. Видимо, Даррг был прав, это действительно страшное заклятие.
– Послушайте, барон, вы же дворянин, благородный человек…, - попытался поторговаться граф.
– Не имею чести, – отказался я, – не хотите – не надо. Лично вам я обещаю легкую смерть, клянусь честью дворянина. Эй, зеленошкурый, – прикололся я над орком, – возьми людей. Распните графа над воротами Кларии. Приду, прокляну от гниения.
Серог недовольно посмотрел на меня, но подчинился, старательно растянул зубастую морду в садистской улыбке.
– Не надо, – попросил граф и слабым голосом начал читать клятву. Одновременно с этим его манохранилище с большим трудом развернулось, граф давал клятву и на магическом уровне.
Через несколько минут и пары сотен слов я получил еще одного поданного, который уже в этом статусе передал мне контроль над своим войском.
И упал в обморок.
Стоявшие около него солдаты облегченно кланялись своему новому господину, а я закрыл глаза, переключился на магический взгляд и попытался раскупорить магический тромб. Граф содрогнулся. Я уже подумал, что все и единственный мой поданный из дворян загнулся, как граф открыл глаза. Магическим взглядом я увидел, как мана свободно потекла в манохранилище, а сам граф не испытывает проблем со здоровьем.
На всякий случай, я активировал магию. Что придет в голову этому товарищу из садистских дворян. Или дворянских садистов?
Однако граф не собирался вредить мне. Вместо этого он зачем-то потрогал голову, видимо, убеждаясь в ее сохранности.
– Мне очень повезло, что вы не обиделись на меня, когда я так по дурацки пытался наехать на вас, – признался он. – Я бы вас не пожалел, вы же обошлись со мной милостиво. Теперь я ваш вассал на веки – вечные. Это большая честь, служить такому сильному магу. Я, правда, до сих пор не могу понять, каким образом вы работаете с маной, но это и не важно. Главное, вы очень сильны.
Я улыбнулся:
– Со временем вы поймете. Это не трудно. Позвольте мне представить свою кошку.
– Очень приятно, – граф не мог скрыть удивления перед тем, что ему представляют не разумную тварь, но из вежливости бегло скользнул по ней взглядом.
Мявка обиделась на такое невнимание и отвернулась.
Я продолжил:
– Она – знак волшебства и имеет зачатки разума.
Мявка, показывая, как она недовольна такой характеристикой, имитировала прыжок в мою сторону и издала громкий рык, больше похожий на обвал в горах. Картина была занимательной, благо моя кошка росла не по дням, а по часам и сейчас выглядела как переросший амурский тигр.
– Знак волшебства? – встрепенулся граф и, видя ее недовольство добавил: – Извините, достопочтенная кошка, я был недостаточно вежлив с такой красавицей и умницей, как вы.
Мявка угрюмо посмотрела на него взглядом голодного вампира.
– Но теперь пелена тьмы спала с моих глаз и я ваш покорный слуга.
Какая женщина устоит перед такими словами. Мявка, конечно, заурчала, прогнулась, хлестнула графа по ноге, что означало благодарность за комплимент и подошла ко мне, устроившись как собака у ног.
Серог и Даррг заухмылялись.
– Это тоже магия, скрывать под личиной обычной кошки знак волшебства? – поинтересовался граф.
– Да, граф, – согласился я. – А то и Мявку жалко бросать и демаскирует она сильно. А так еще одна большая кошка. Да, Мявка?
Мявка признательно мяукнула и помахала хвостом.
– Граф, вы хотели побывать в Кларии. Пойдемте, посмотрим. Пока, правда, город находится в ободранном состоянии. Предшествующий мне барон кларийский Домун Ла Карус не очень надрывался в беспокойстве о Кларии.
Граф засмущался. Он хорошо помнил причину своего настоятельного желания появиться в городе.
– Домун был не совсем хорошим хозяином, – пробормотал он. – Он никогда не беспокоился о своем городе, считая, что горожане должны быть только мясом для его опытов.
– Барон был приверженцем Темного?
Граф усмехнулся:
– Ах, не повторяйте эти глупые россказни простолюдинов. Не ужели вы думаете, что ему позволили бы это? Другое дело, он заходил слишком далеко в своих опытах над разумными существами. На том свете ему надо поблагодарить вас. Он вовремя умер, как дворянин. Иначе ему, скорее всего, пришлось бы умереть, как чернокнижнику, о его бесчинствах набралось слишком много доказательств.
Мне подумалось, что я как-то слишком прямолинейно смотрю на жизнь. Темное – белое, чистое – грязное. А мир-то состоит из оттенков!
