Первым приведем текст «договора» с дьяволом, на основании которого в 1676 году был осужден некий аристократ в городе Пинероло (Италия). Наивный златолюбец строго писал одному из высших нечистых чинов — Люциферу (Светоносцу):
«1. Люцифер! Ты обязан немедленно выложить сто тысяч фунтов золота!
2. Каждый месяц, во вторник первой недели, ты должен давать мне по тысяче фунтов золота.
3. Ты будешь доставлять мне золото в виде денег, имеющих законное хождение, причем это должны быть такие деньги, что не только я, но и все те, кого я пожелаю вознаградить, смогут ими пользоваться.
4. Вышеупомянутое золото не должно быть фальшивым, не должно исчезать от прикосновения (такое «исчезновение» внушенного золота характерно для гипнотических состояний, гипноз для обмана использовался широко. —
5. Если мне понадобится большая сумма денег — когда бы это ни произошло и для какой бы цели это ни было — ты обязан доставить мне клад из потайного места или из-под земли. И где бы он ни был спрятан или зарыт, я за ним не пойду (вот лень-то! —
Далее следовало еще 23 пункта — аристократ старался выпросить у «дьявола» побольше.
Характерно, что письменные «договоры с дьяволом» составлялись не только в Западной Европе, но даже на Руси, где, кстати, алхимии, как таковой, никогда практически и не было (можно считать, что началась сразу «химия» с пиротехники Петра I и опытов М. В. Ломоносова). Вот примеры и здесь. Дело 1735. Немалые надежды возлагал на «князя бесовского» Илья Човпило, осужденный в Синоде «за письменное предание себе з душою и телом бесу» в 1744 году.
Было время, когда, собираясь «засватать девку», Илья был оклеветан перед своей госпожой, и та запретила ему венчаться. Он не отступился, еще больше захотел «взять девку».
Желание избавиться от «панского гнева», а также «иметь всякий достаток» было настолько велико, что, когда ему во сне некое «небыктось» сказало: «Встань, да не журись, да подпишись бесу», Илья, поднявшись, взял «папер» и перо, «расколупавши правой своей руки мизинный палец шпилкою, подписал тую карту своею кровию».
Карту он собирался отдать бесу, «если бы явился где», но бумага исчезла: кто-то расторопный поспешил ее услужливо доставить в полковую канцелярию. Как оказалось при расследовании, мысль «предать себя бесу» пришла в голову Човпилы не впервые: четыре года назад по научении колдуньи Каленички он действовал аналогичным образом.
Дело 1738 года. «Князю тьмы! — восклицал в своем обращении-прошении полковой писарь Никифор Куницын. — Покорно тебя прошу о неоставлении меня обогащением деньгами, ибо я обнищал, и дабы ты меня не оставил, прислал бы ко мне служебников своих, понеже я буду ваш, когда буду во Иерусалиме и работать тебе завсегда готов, и отрекаюся своего бога, точию как мне и куды повергнуть крест Христов. Покорным слугою Никифор Куницын».
Куницын требовал золота. Он не был алхимиком и приготовить золото из свинца (а его в полку было в избытке), разумеется, не умел. Дьявол, однако, ему не явился, как, впрочем, и всем остальным продавцам своих душ. Ни один колдун богатств не получил.
Попытки добыть деньги чисто «колдовским» способом, «из ничего» были весьма и весьма ненадежны.
Расчеты алхимика в этом плане были куда более материальны, он собирался добывать вещество из вещества, не слишком-то нарушая «законы сохранения». Благородные металлы он собирался получать из неблагородных, и союза с каким-то там «дьяволом» ему для этого вовсе не требовалось…
Таким образом, крепко стоящая на ногах алхимия с ее пусть даже фальшивым золотом была куда прибыльнее.
Увы, рецепты алхимиков по получению золота не отличались ясностью. Правда, толику этой запутанности можно все-таки «списать» на слабое знание современными читателями распространенных в эпоху расцвета алхимии веществ.
Для создания «золота» или во всяком случае золотоподобной смеси можно было бы воспользоваться «перекрашенными» и достаточно тяжелыми металлами, какими были, в частности, распространенные свинец и ртуть. Однако ртуть, даже пожелтевшая, оставалась жидкой. Потому алхимики страстно желали создать… «фиксированную» ртуть, то есть неподвижную, твердую.
На эту тему и будет первый «рецепт». Он взят из книги «Черный Дракон»(Спб., 1913). Автор — некто Нитибюс, имя, под которым, вероятно, скрывался Элифас Леви («…аббат Этьен Констан, он же Элифас Леви, для большей внушительности он перевел свое имя на еврейский язык», — замечает оккультист Жюль Буа в книге «Невидимый мир» (Спб., 1909), поскольку на обложке книги изображен козел-дьявол с поднятой рукой и женской грудью — рисунок-символика, изготовленный собственноручно Элифасом Леви.
