Тогда же был проложен специальный канал — Патти-хе-галли (Поток изобилия) — из реки Большой Заб прямо в город, чтобы еще больше укрепить его и напоить водой окружающую равнину. Покровителем Калаха-Нимруда стал бог-воитель Нинурта, в честь которого строители поспешили построить самый пышный храм.
В Месопотамии стены дворцов и храмов возводились из сырцового (реже — обожженного) кирпича. Камень употреблялся только для фундаментов, для внутренней облицовки стен и для изготовления статуй богов и царей. Точно таким же образом поступил Ашшурнасирапал II и в Нимруде. С гор на плотах по реке привезли вроде бы немало камня, но весь он ушел на скульптурные фигуры и барельефы, украшавшие дворец и подходы к нему.
Вокруг этого дворцово-храмового центра, обнесенного высокой глинобитной стеной с башнями и обитыми медью воротами, теснились дома горожан. Превращение Калахи из захудалого поселка в пышную столицу привлекло сюда самый разнообразный люд. Город славился своими базарами. Приезжие и местные купцы торговали здесь разнообразными товарами и скупали ассирийскую военную добычу.
Сын Ашшурнасирапала II — Салманасар III продолжал укреплять и украшать столицу. Неподалеку от старого он выстроил собственный дворец, использовав для этого часть материалов и украшений из обветшавшего отцовского жилища. В VIII–VII веках до н. э. Нимруд постепенно теряет свое главенствующее значение. Столица государства переносится в Ниневию. Но окончательный удар городу наносится вражескими армиями Мидии и Вавилона, разгромившими в 612 году до н. э. все основные центры Ассирии. Не избежал этой участи и Нимруд. Он был ограблен, сожжен дотла и вскоре превратился в беспорядочное нагромождение мусора, земли и кирпича. Жизнь сюда так и не вернулась.
Безликие оплывшие холмы со скудной растительностью на поверхности скрывали остатки некогда великолепной древней столицы вплоть до XIX века. Лишь в 1845–1851 годах английский путешественник и дипломат Генри Лэйярд сумел разглядеть за безымянными теллями Нимруда их славное прошлое и, смело углубившись в один из них, обнаружил часть роскошного дворца Ашшурнасирапала II. Именно Лэйярд впервые познакомил изумленную Европу с сокровищами погибшей ассирийской цивилизации. При этом свои поразительные открытия он сумел описать и донести до широкого читателя в увлекательной литературной форме. Вот лишь один из описанных им эпизодов раскопок.
Однажды утром с раскапываемого холма прибежали взволнованные рабочие-арабы. «Поскорее, о бей, поскорее, — кричали они Лэйярду, — нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед пророк его! Мы нашли Нимрода, самого Нимрода, мы видели его собственными глазами!..» Англичанин быстрее ветра ринулся к раскопу. И через несколько мгновений увидел исполинских размеров алебастровую человеческую голову на туловище крылатого льва. «Она, — вспоминает Лэйярд, — удивительно хорошо сохранилась. Выражение лица было спокойным и в то же время величественным; черты переданы так свободно и в то же время с таким пониманием законов искусства, какое с трудом можно было предположить для столь далекой от нас эпохи». Лишь гораздо позднее ученым удалось установить, что эта была статуя одного из четырех астральных ассирийских богов: Мардук — в виде крылатого быка, Набу — в виде крылатого человека, Нергал — крылатый лев и Нинурта — человеко-орел.
Лэйярд был потрясен и озадачен. Много часов провел он, рассматривая и изучая все новые и новые диковинные статуи, извлекаемые из земли.
