Борясь с усталостью и зноем, вхожу под массивные своды дворца. Тишина. Застывшие в вековом сне каменные руины мертвого города. Все повседневное, суетное исчезает. Ты — наедине с самой историей. Наступает момент истины: в душе звучит таинственный зов веков, ты ощущаешь прямую причастность к вечности.
И вдруг в самый кульминационный момент моего разговора с древней Хатрой я слышу, как за углом, буквально в двух шагах от меня, два восторженных женских голоса повторяют без устали одно и то же: «О, чарминг!», «О, бьютифул!». Невольно выглядываю из своего дворцового «укрытия» и вижу двух пожилых, но крепких англосаксонских дам. Они тщательно причесаны, на лицах косметика и ни капельки пота. Им, видимо, даже иракская жара нипочем. Дамы без устали щелкают затворами миниатюрных фотоаппаратов и обмениваются восторженными восклицаниями. Да, это и есть истинные туристы! Здесь нет ни особых удобств, ни природных красот, ни обычных туристских развлечений. Но, несмотря на это, в Ирак едут туристы со всех концов света. А оказавшись здесь, не могут отказать себе в удовольствии посмотреть чудесный каменный город, единственный памятник месопотамской древности, который сохранил до наших дней не только свое лицо, но и свое таинственное очарование.
Закончить рассказ об Ираке — стране первых цивилизаций и не упомянуть при этом о Багдаде — совершенно невозможно. Но с другой стороны, работа посвящена главным образом древним памятникам Междуречья, а в иракской столице их вроде бы и нет (или почти нет). Не цитировать же восторженные отзывы средневековых арабских историков о пышности и красоте сказочного города халифов, повторяя в виде рефрена, что в наши дни от этого великолепия ничего не сохранилось?
Вопрос о существовании реальных следов прошлого в современном Багдаде до сих пор вызывает горячие споры и среди журналистов, и среди ученых. Одни видят контуры легендарной столицы халифов чуть ли не в каждой улице современного города, другие столь же решительно отметают всякую материальную связь нынешнего Багдада с эпохой Харуна ар-Рашида. Как ни странно, видимо, правы по-своему и те и другие. Послушаем сначала доводы оптимистов. «На багдадских улицах, воплотившись в бронзу и камень, — пишет журналист Ю. Глухов, — живут герои знаменитых арабских сказок. Звонкие струи фонтана Кувшинов напоминают об истории Али-Бабы и сорока разбойников. На берегу Тигра под опахалами пальм можно увидеть красавицу Шахерезаду и царя Шахрияра, созданных талантливым иракским скульптором. Вместе со старыми уголками Багдада, его мечетями и базарами эти сиены напоминают о том, что вы попали в город «Тысячи и одной ночи»…»
Ему вторит американский журналист Уильям Эллис: «Однако и сейчас можно отыскать следы того Багдада, который был когда-то богатейшим городом мира. В лабиринте узких улочек по-прежнему бурлит старый базар — сук. Грохочет уголок базара, где медники выбивают узоры на металле. Здесь продаются и ладан, и краски для век, и шафран… Сук пережил модернизацию Багдада, как пережила ее и школа Мустансирийя, построенная еще в XIII веке и широко известная во времена правления халифов династии Аббасидов. Есть и другие свидетельства того, что это все-таки Багдад, а не, скажем, Милуоки».
Столь же решительны в своих выводах и сторонники противоположного взгляда на иракскую столицу. И самым первым нигилистом был наш соотечественник — русский офицер, путешественник и дипломат Е. И. Чириков, посетивший Ирак в 1849 году. «Багдад, — пишет он, — обнесен высокою стеною, которая с восточной стороны вся обрушилась со времени наводнения 1831 года. Ни одной замечательной в строительном отношении мечети, ни одного красивого минарета; все они невысокие, тяжелые, безвкусной постройки и покрыты весьма обыкновенными изразцами. Бани плохие, грязные… Базар старый, хорошей постройки, все проходы под сводами; но лавки снабжены бедно и на всем пыль и грязь, в делах какая-то мертвенность…»
Таким образом, даже в середине XIX века придирчивый взор русского путешественника не смог разглядеть в лабиринтах старого Багдада ни одной архитектурной жемчужины, ни одной достойной упоминания постройки. Что же говорить о современном городе, по которому прошелся уже каток модернизации и реконструкции?! Стоит ли удивляться в этой связи довольно пессимистическим высказываниям некоторых журналистов, посетивших иракскую столицу в 70-х и 80-х годах, когда там начался строительный бум?
