Флибустьеры решили рискнуть и поклялись драться до последнего. И хотя испанцы никак не ожидали, что на них нападут, они сумели отразить первую атаку. Но оставшиеся в живых 20 пиратов снова ринулись на абордаж. Их напор, ярость и взаимовыгода заставили испанцев сдаться. В результате 15 человек стали хозяйничать на крупном корабле. Они сделались богачами, захватив 120 тысяч фунтов какао, ценимого почти на вес золота, и 7 тысяч золотых реалов. Оставалось запастись водой и дождаться попутного ветра для возвращения на Ямайку. Но пока они причаливали к берегу, появились три испанских корабля. Силы были слишком неравные. Флибустьеры-миллионеры в одночасье превратились в нищих бесправных пленников.
Хуже всех пришлось Бартоломео. В порту на корабль поднялись купцы и тотчас опознали злодея, который наводил ужас на всем побережье своими грабежами и убийствами. Решено было осудить его тут же на корабле. Приговор был известен заранее, поэтому на берегу стали сооружать виселицу.
Положение усугублялось тем, что до берега было далеко, а плавать он не умел вовсе. Да и часовой всегда был рядом. Но есть ли для пирата безвыходные ситуации? У Бартоломео в каюте остался пустой кувшин из-под вина. Он осушил еще один, и позаботился о двух пробках. Ночью набросился на часового и задушил его, не дав пикнуть. Связав кувшины, спустился в воду и поплыл к берегу.
Три дня Бартоломео скрывался в лесу. Он заметил, откуда приходили солдаты, и направился вдоль берега в противоположную сторону. 30 миль он пробирался по лесу, страдая от голода. Питался мелкой сырой рыбешкой.
На четвертый день он вышел к большой реке. А с собой нес только один глиняный кувшин. Крупных стволов деревьев на берегу не было, связать плот из мелких было нечем. Флибустьер и тут не растерялся. Нашел доску с гвоздями. Выбив гвозди, заточил их на камнях, нарезал лыко и соорудил плот.
Он добрался до портового города. Здесь стоял пиратский корабль с Ямайки. Бартоломео встретил знакомых и попросил предоставить в его распоряжение 20 человек и каноэ, чтобы вернуть утраченный корабль, но не свой, а захваченный у испанцев.
Бартоломео пользовался неограниченным кредитом доверия у коллег. Через несколько дней со своим отрядом он добрался до бухты, где стоял корабль. Ночью каноэ бесшумно причалило к нему. Флибустьеры забрались на корабль и захватили его. Бартоломео торжествовал победу. Хотя денег уже на корабле не осталось, однако почти весь товар был цел.
Пираты, уверовав в счастливую судьбу своего атамана, решили идти вместе с ним на Ямайку. Каноэ, взятое в долг, они тащили на буксире. Это их спасло. Проходя мимо острова Пинос, они замешкались и налетели на рифы. Корабль с грузом затонул. Флибустьеры успели перебраться на каноэ. Так они и добрались до Ямайки.
…Возможно, суеверные пираты высоко чтили любимцев фортуны и остерегались ее пасынков. Во всяком случае, с этих пор звезда удачливого Бартоломео Португальца закатилась. «Кредит доверия» был подорван. Он уже не мог набрать хорошей команды. «Я видел. — сообщает писатель-пират Эксквемелин, — он умирал в такой нужде, какую редко встретишь на свете».
9 сентября 1588 года в плимутский порт вошел тяжело груженный корабль «Желание». Встречали его торжественно. Он не участвовал в военно-морском сражении, однако потопил, пожалуй, больше испанских судов, чем любой английский корабль, выступавший против «Непобедимой армады». Вместе с тем «Желание» завершило третий кругосветный маршрут, причем в рекордно короткий срок — 2 года и 50 дней.
Вот донесение, представленное английскому правительству капитаном «Желания» Томасом Кавендишем: «Я пошел вдоль берегов Чили, Перу и Новой Испании, и везде я приносил большой вред. Я сжег и потопил девятнадцать кораблей, больших и малых. Все города и деревни, которые мне попадались на пути, я жег и разорял. И набрал большие богатства. Самым богатым из моей добычи был великий корабль короля, который я взял в Калифорнии, когда он шел с Филиппин. Это один из самых богатых товарами кораблей, которые когда-либо плавали в этих морях…»
Редкий случай: капитан перечисляет свои пиратские подвиги; за каждый из которых ему полагалось бы лишиться головы. Вот что означает состояние войны между государствами, когда злодейства и преступления засчитываются как доблестный удар по врагу. А ведь, по сути, морской разбой от этого ничуть не изменился. Более того, совершая свои пиратские подвиги, Кавендиш ничего не знал о морских баталиях Испании с Англией.
И все-таки трудно усомниться в том, что он «честный государственный разбойник», как бы нелепо ни выглядело такое словосочетание. Пиратствовал Кавендиш с полного согласия английского правительства. Награбленные богатства он регистрировал, не скрывая от казны и финансистов экспедиции. Наконец, он в некоторой степени проводил «разведку боем», собирая сведения о дальних странах, их богатствах, внешней политике, возможности торговли с ними и наиболее целесообразных маршрутах.
