Здешний халдей словно ожидал появления Мирталы. Она зачарованно наблюдала за магическими пассами, слушала гортанные выкрики загадочной абракадабры. Халдей подбежал к уползавшей змее, схватил за голову, затем за хвост. Дернул ее в разные стороны – змея выпрямилась и замерла в недвижности, как палка… Бросил её на землю, и змея на глазах у ошеломлённых невиданным зрелищем людей вдруг вновь превратилась в… деревянный посох. Миртала обратила внимание, что на среднем пальце правой руки халдей носил золотое кольцо с большим камнем василькового цвета,
Миртала захлопала в ладоши, к неудовольствию Артемисии, избегавшей подобные развлечения. Халдей направился к лектике. Полидор попытался его остановить, а он, едва дотронувшись до него, будто спеленал все его члены. Подошёл к Миртале и произнёс негромким, но притягательным голосом:
– Я давно ожидаю тебя, дочь царя Эпира, чтобы сообщить волю своего бога.
От неожиданности Миртала отшатнулась, лицо побледнело. Артемисия бросилась к ней, оттеснив халдея от лектики. Ей помог Полидор, который уже оправился от странного состояния. Но она воскликнула:
– Постойте! Я хочу говорить с ним!
Все отошли, озабоченно наблюдая за странным человеком:
– Как зовут тебя, халдей?
– Нектаб, госпожа, – ответил он со смирением.
– Откуда прибыл ты, Нектаб, и зачем совершил путь свой? И как ты узнал меня? И какой бог должен передать через тебя свою волю?
– Имя богу, которому я служу, – Аммон-Ра, или Зевс, по-вашему. Он царь богов, отец всех людей. Это он велел мне бросить все мои дела и прибыть в Пеллу, найти тебя, чтобы сообщить что-то очень важное. И вот я здесь, покорный слуга бога, и с этого дня твой слуга.
Миртала недолго колебалась в сомнениях, посетивших её неискушённое сердце, решительно произнесла:
– Следуй за нами, Нектаб, я буду с тобой говорить.
– Слушаюсь и повинуюсь, госпожа, – ответил халдей. Неспешно собрал в лежавший на земле мешок свои принадлежности и скорым шагом последовал за лектикой. Опирался он на палку, которая только что была злобной змеёй.
Так человек с агоры, назвавшийся Нектабом, оказался в загородном имении Антипатра рядом с Мирталой.
Теперь Нектаб, будем называть его так, почти неотлучно находился рядом с Мирталой. Артемисию он оттеснил, заняв место мудрого советника. Няня, на глазах терявшая влияние на воспитанницу, выказывала недовольство, пыталась возражать, но сила внушения халдея оказалась сильнее любви Мирталы к няне. Нектаб показался ей настолько любопытным, что она решила оставить его в свите в качестве толкователя сновидений. Халдей сказал ей, что понимает смысл тайных и явных пророчеств, может раскрывать значения знамений, гадает по полёту птиц.
Артемисии пришлось смириться с присутствием халдея рядом с Мирталой, а Гермоген прямо-таки обрадовался появлению в свите царской невесты ещё одного мужчины. К тому же дядя Мирталы тоже занимался
Перемены в македонской армии оказались резкими, но результативными, отчего молодой правитель быстро добился доверия многих македонян. В наемную армию пошли свободные граждане, которые по своей воле и желанию несли военную службу, следуя беспрекословно уставу и приказам командиров. Царь платил жалованье, достаточное, чтобы воины в мирное время не занимались грабежами и могли откладывать кое-что про запас. Филипп не боялся осуждения элиты, приглашая на некоторые должности военачальников из греческих городов. Ценя их боевой опыт, он приближал к своей особе, не обращая внимания на ропот придворного окружения, считая, что действует в интересах Македонии и македонского народа. В вооружённых конфликтах с врагами успех всё чаще сопутствовал Филиппу, причём, чем многочисленнее противник, тем ожесточеннее сражались македоняне, уверенно и без страха! И поражения приносили Филиппу больше пользы, чем вреда, потому что он незамедлительно делал выводы, побеждая в очередных сражениях. В дипломатии он тоже преуспевал, и чем запутаннее были государственные дела, чем более обнаруживалось постороннее противное влияние, тем больше единомышленников собиралось вокруг молодого македонского царя. Вскоре он принимал решения самостоятельно, без оглядки на высший совет военачальников, а это в свою очередь приближало его к единоличной власти, что в истории Македонии было неестественным явлением.
