Минут через пятнадцать медленных пыток - этот полутораэтажный ходячий агрегат нес чувство собственного достоинства весьма медленно - стилизованные бедуинские коттеджи «Аль Махи» растворились в стремительно опустившемся на пустыню вечере, и желанная стоянка нормальных автомобилей с бензиновыми двигателями замаячила в плохо освещенной дали.
- Эй, тпру-у! Чудовище! Ты нас слышишь! Тпру, тебе говорят. Вот гад, тормозить не хочет.
- Знать бы, где у него тормоз. Ну и влипли! Говорила тебе, надо было идти пешком, вечерний моцион изображать. Верблюдище, тормози! Не хочет. Тебе говорят, тормози!
От злости на замучивший меня аттракцион я шарахнула животное ногами по бокам. Чего делать явно не стоило. Верблюд злобно оглянулся и пустился вскачь или как там это у верблюдов называется. С полутораэтажной верблюжьей высоты скачки эти выглядели жутковато. Мы с Женькой вжались, вцепились в повидавшее не один миллионерший зад седло и онемели.
Гип-гоп! Ноги верблюда проваливаются в песок, извлекаются из песка и снова несут нас куда-то в стремительно темнеющую даль. Гип-гоп, почище сафари.
- Женька, ты жива? - кричу я сидящей сзади меня напарнице. Если мне сейчас плохо, то каково ей после всех ее прежних четвертьшведовых накачек и тошнот.
Гип-гоп! Вон уже и стоянка автомобилей нарисовалась, а верблюд несется, не разбирая дороги. И еще грозно оглядывается на двух идиоток, примостившихся на его спине. Того и гляди, плюнет, и будем мы как Крамаров в «Джентльменах удачи».
- Прыгать надо!
- Что-о-о?
- Прыгать надо. Падать! - еще громче кричит Женька. - Дальше хуже! Он же скорость набирает. Остановить мы его не сможем, лучше падать сейчас.
- Разобьемся!
- У тебя есть другие предложения?
Других предложений у меня нет, но вид земли, точнее песка, пляшущего где-то далеко внизу, под ногами вьючного гада, пугает.
- Не смотри вниз! Ногу перекидывай, давай подержу, и падай! Падай! - кричит Женька.
И я падаю. Мордой в песок, оказавшийся далеко не таким мягким, как можно было подумать. Песок в носу, песок в ушах, песок во рту! Какого черта нас понесло в эту вип-пустыню? Здешняя обслуга решит, что мы охотницы за экстримом. Да уж, охотницы! Где там вторая охотница?
Выбравшись из модерновой песчаной инсталляции с оттиском собственного лица, пытаюсь различить в черноте пустынной ночи контуры верблюда. Похоже, этот корабль пустыни уже бороздит свои просторы в одиночестве. Значит, Женька свалилась где-то рядом.
Так и есть. Подруга - надо ж, суток не прошло, а я мысленно уже назвала ее подругой! - лежит метрах в двухстах от меня, устремив какой-то неживой взгляд в небо. Не сломала бы себе чего-нибудь! Нет, слава богу, шевелится!
- Говорят, душа уходит в пятки. У меня в пятки ушел живот, значит ли это, что душа у меня в животе? - отряхивается Женя. - Третий раз за день внутри что-то перевернулось и на место становиться не хочет. Так и вращается. Где мой рюкзачок?
Женька пытается приподняться и пошарить в песке поблизости. На ее счастье, она упала не лицом, как я, а затылком, накушаться песка не успела.
- Может, фиг с ним, с рюкзаком, - говорю я, отплевываясь. - Завтра синяк во всю морду будет. Паспортный контроль не пройду, пограничники не признают.
- Синяк закрасим, а рюкзак надо искать. Рюкзачок Арата подарил, как чуял, что понадобится.
- Зачем в пустыне может понадобиться твой рюкзак?
- А ты умеешь определять дорогу по звездам? - с заметной долей язвительности интересуется Женька, но я, вместо того чтобы обидеться, радуюсь - раз язвит, значит, жива!
- Дорогу по звездам не умею. В школе астрономию прогуливала. В «Луна-парке» на колесе обозрения делала вид, что учу, чтобы совесть была чиста. Единственное помню, что скопления бывают газопылевые. На этом мои звездные познания заканчиваются. А звезды здесь красивые. Ух, какие звезды! Не то что в городе! И на Рублевке, где я дома делаю, таких звезд нет.
- Вот любование звездами до Рублевки и оставь, - советует Женька. - Рюкзак нужен потому, что в него на наше счастье вмонтирован компас. Я когда во время сафари на полу в джипе сидела, заметила, что при всех зигзагах и выкрутасах мы держим путь строго на юго-запад. Значит, теперь нам надо на северо-восток.
На стоянке, до которой мы все же добрели, выстроилась батарея джипов. И эти сволочи на ресепшне еще нам врали, что с машинами у них проблема. Не учли наше вдруг открывшееся умение управлять верблюдами.
Охранники стоянки слушали трансляцию вечернего намаза. Как порядочные верующие мусульмане слушали на коленях, склонив до земли головы.
- Молятся, - сделала вывод Женька. - Очень хорошо! Пока молятся, нас не заметят.
- А если там не все мусульмане? - предположила я.
- Представителей других конфессий тебе придется взять на себя, пока я машину угонять буду.
- Ага. Ты примерно представляешь, сколько лет заключения в этой стране полагается за угон джипа, помноженный на совращение охранников? - спросила я.
- А за угон верблюда, ни на что не помноженный? - вопросом на вопрос ответила Женька. - У тебя есть другие предложения? Тогда действуй!
