Прошло немного времени и в Н-ск вернулась сама причина неурядиц, постигших многих уважаемых людей, но теперь это был не незнамо за что обласканный властью студиозус, которого вынудили убраться к чёрту на кулички, а суровый боец с ледяным взглядом прищуренных глаз и тенью двух главных спецслужб Империи за спиной. Кое-кто пронырливый успел принести в клювике горячую, прямо-таки обжигающую сплетню о том, что оный имярек водит личное знакомство и даже состоит в приятельских отношениях с Харбинским губернатором Гориным, которого Император протолкнул в Канцлеры. В довесок до ушей чернильных душ и канцелярских крыс дошла информация об очередном ордене, кавалером которого в скором времени станет поганый засранец, от чего некоторым господам стало совсем кисло…
После возвращения в Н-ск Огнёв демонстративно дистанцировался от губернских властных кабинетов и хозяев, их занимающих, абсолютно все дела решая на низовом уровне взаимодействия. Вот как с таким отношением наводить мосты? Скажите на милость, барон, главное, наплевал в колодец и умотал в столицу, а им, понимаешь, теперь расхлёбывай. То, что тявкающая свора за спиной бывшего губернатора в источник водоснабжения подплёвывала ничуть не меньше, все уже давно позабыли.
Сам Владимир идти на поклон первым не планировал, и тут вопрос гордости был отнюдь не главным. Для начала он ждал элементарных извинений, справедливо полагая, что новый местоблюститель кресла губернатора, которого вот-вот должна была назначить Москва, сам попытается заручиться его поддержкой, тогда и «попляшем». К раздаче женских украшений провинившимся «сёстрам» всё было готово. Да, Огнёв не считал себя злопамятным, но на память не жаловался, да и праведной злости у него хватало с изрядным запасом.
В принципе, оглядываясь назад, так оно и произошло. Пётр Спиридонович Сумароков — далёкий потомок знаменитого Александра Петровича Сумарокова, назначенный губернатором Н-ской губернии, разбил искусственную стену отчуждения, а то, что осколками кирпичей и развалинами оной стены «придавило» некоторых ранее уважаемых людей, так им давно было пора освободить нагретые места для молодой поросли, да и Сумароков, не будь дураком, привёл с собой личную команду проверенных и преданных людей, для которых местечковый скандальчик пришёлся весьма кстати — не пришлось придумывать лишний повод для просьб к старой гвардии барона Корфа с поиском вакансий на ключевые должности. Как итог, к взаимной выгоде довольными остались Огнёв и Сумароков, а то, что кое-кого отлучили от кормушки, так это их проблемы. Предки в душе Владимира относились к подобному с ледяным спокойствием, правда отдельные личности жаждали пустить вражин под бритвенной остроты хопеш или серп, дабы напоить идолов горячей кровью, а кое-кто пропустил между пальцев шёлковый шнурок с удобной петлёй для захлёстывания вокруг шеи, но иные времена диктовали иные правила. В принципе, отставки и увольнения не выходили за рамки общепринятой «игры». Все прекрасно понимали, что «новая метла» будет мести по-новому и в первую очередь она постарается опереться на проверенные кадры, а не на старый замшелый костяк, поэтому ожидаемых больших потрясений не случилось. Так, буря в стакане воды, не считая двух, никем не замеченных случаев с выходом на криминал.
Пара бывших функционеров страстно мечтала стереть с лица земли прямого виновника их бед. Левый и Правый приняли оба заказа вместе с предоплатой, после чего отзвонились Владимиру, на блюдечке с голубой каёмочкой выложив тому обстоятельства с предоставлением подробного досье на «выгодоприобретателей». Как оказалось, один из господ ранее плотно сошёлся на короткой ноге с Арциви, соответственно за ним числился неоплатный должок… Стоит ли говорить, что верные помощники Авгура нисколько не удивились скоропостижным смертям заказчиков, что ещё раз укрепило обоих в правильности выбранной тактики — лучше работать под ненавязчивым надзором Огнёва, чем спуститься на два с половиной метра под землю.
В тот памятный год произошло ещё одно не слишком заметное событие, между тем значительно повлиявшее на расстановку фигур на игровом политическом поле империи.
Ни Владимир с кучей почивших советников в душе, ни Настя не знали, и до поры до времени не догадывались для чего императорской чете понадобилось театральное представление с их скромной студенческой свадьбой.
Озвучивая свою просьбу в частном разговоре после официальных торжеств в Кремле, Его Величество не принял во внимание возражение, что пара обвенчана, просто и незатейливо аргументировав личное пожелание тем, что ему до зарезу требуется придать легитимность союзу двух сердец в глазах высшей аристократии. Нехорошие слухи словно ядовитые змеи уже поползли по столице, ему и князьям Гагариным требуется сохранить лицо и пресечь ненужную молву. Впрочем, он ни на чём не настаивает, одной сплетней больше, одной меньше… Пришлось соглашаться…