Смерть императора натурально ударила обухом по головам сотен миллионов человек, походя напомнив, что все мы смертны и перед её лицом все равны… В стране начались брожения, но Горин в кооперации с силовиками мгновенно взял ситуацию под контроль, в зародыше удавив голоса тех, кто вякал за либерализм, демократию и «общечеловеческие ценности». Голосистых дурней всех полов и возрастов не стали распихивать по тюрьмам и слать по этапам, а решением судов направили на общественно-полезные работы в госпиталя до окончания пандемии. Пусть приносят реальную пользу, а не сидят в карантине за охраняемыми стенами. Всяко воспитательный эффект будет лучше, а кто в процессе перевоспитания отойдёт в мир иной от прицепившейся заразы, так тому или той, видимо, на роду написано. Конечно, были отказники и в этой братии, и даже попытки саботажа и побега, но с этими господами и «голосами совести» разговор был максимально короткий – лесоповал на десять лет без права свиданий и переписки. Несколько правильно преподнесённых репортажей на центральных каналах телевидения с дребезжащими звуками ручных пил и звоном топоров посреди глухой сибирской тайги способствовали правильному общественному мнению и заставили остальных возмутителей спокойствия окончательно присмиреть.
Империя замерла в напряжённом ожидании. В стране, за редким исключением, не осталось ни одного человека, который бы не думал о будущем и том, какой дорогой к этому будущему поведёт Империю новый император, даже пандемия отошла на второй план.
- Что теперь будет, дорогой? – зайдя со спины, Настя обняла мужа.
Владимир, совершив рокировку с Джу, прилетел в Москву больше двух недель назад вместе с учениками и венценосными особами, экстренно сорвавшимися в столицу с Манчжурии, но на похороны почившего императора не попал, так как по настоятельному требованию цесаревича, дошедшего чуть ли не до безобразной истерики (благо аудиенция с будущим императором состоялась в максимально узком кругу и позорный нервный срыв не стал достоянием широкой общественности), с пятью учениками отправился по подмосковным госпиталям. Для Огнёва всё было предельно ясно, Михаил нашёл виноватого в смерти отца. В ближайшем окружении цесаревича и в высших эшелонах власти, в подковёрной среде которой началась активная грызня бульдогов, мигом усмотрели опалу. Владимиру, впрочем, было откровенно плевать на реальные и мнимые обиды будущего монарха. За четырнадцать дней совершив тур по указанным точкам на географической карте, он сел на поезд и приехал в Н-ск. Реакцию Михаила он просчитал заранее, поэтому Джу заблаговременно улетела на восток, где её прикроют в случае чего, а здесь он сам о себе, семье и учениках сумеет позаботиться, благо имелись ресурсы и возможности.
- Король умер. Да здравствует король! – скривил губы Владимир, не поворачиваясь к нежной половинке. По контексту и по тону супруги было понятно, о чём она хотела спросить. Самой Насте, не став делать секрета и государственной тайны, об истерике брата поведала Анна в день похорон отца.
- Не ожидала я такого от Миши, - глухо пробубнила в спину Настя. Владимир пожал плечами.
- Ты даже не попытаешься найти ему оправдания? – широкие мужские «лопаты» кистей накрыли тёплые, сцепленные в замок руки супруги.
- Знаешь, дорогой, наверное, это не тот случай, когда Мише требуется оправдание. Да, на него свалился груз размером с Империю, и он не знает, за что хвататься и куда бежать, но он был просто обязан держать себя в руках. Открою тебе тайну, он никогда не мечтал стать императором, руками и ногами отбивался, но ты знаешь дядю. Дядя умел давить. Не хочу сказать о нём ничего плохого, дядя до безумия любил тётю Машу и до слепоты детей, стараясь не показывать Мише и Анюте свои настоящие чувства, но из-за этой слепоты он иногда перегибал палку, а иногда недогибал. Раньше я об этом не задумывалась, а сейчас отчётливо вижу. Наверное, это общая беда монархов, когда у них на первом месте империя или королевство, а семья и дети на втором. Они так и остаются недолюбленными, на всю жизнь зарабатывая комплексы из-за невозможности привлечь внимание родителей, отца в частности. Ещё хуже, когда монарх целиком и полностью погружается в семью, тогда от невнимания страдает империя. Скажи, как найти баланс между этими вещами?
- Не знаю, - не стал философствовать Владимир. – Экстраполируя твои слова на нас, я сам пытаюсь вертеться в подобных рамках и до сих пор в поисках золотой середины.
- Неправда, у тебя другие обстоятельства…
- Ой ли? – повернувшись к жене, изогнул бровь Владимир. – Теперь ты меня оправдываешь.
- Я тебя не оправдываю! - острый кулачок впился в грудь Огнёва.
- А мне кажется, наоборот.
- Я тебя люблю, дубина ты, стоеросовая! – Владимир прижал Настю к себе. – И, да, я тебя оправдываю и безумно боюсь потерять. Я дура, да?