— Встать! Унтер, мать твою! — не дождавшись ответа, взорвался майор. — Ты, твою (дальше фраза убрана по морально-этическим соображениям), на каком, я тебя спрашиваю, нацепил погоны?! Кто разрешил, твою мать, я тебя спрашиваю? Самый умный нашёлся, ****сос охреневший. Отвечай, твою мать!
— Унтер-офицер в отставке Огнёв! — не выпрыгивая пружиной, гордо выпрямился Владимир, на две головы нависнув над пыхтящим майором. — Отправлен в отставку с правом ношения формы, регалий и боевых наград.
— Ты ещё скажи с правом ношения оружия, — презрительно скривил губы сопровождающий, правда уже тоном потише, видимо мозги не совсем жиром заплыли.
— А также с правом ношения и применения боевого оружия, — будто бы не замечая фразы толстяка, закончил Владимир.
Взгляд майора забегал по присутствующим, пересчитывая свидетелей его афронта. Дураком он отнюдь не являлся, знал, за что и при каких обстоятельствах отправляют в отставку с подобными правами, тем более он, наконец, удосужился разглядеть нашивку за ранения, но часто случается так, что человеческий язык работает отдельно от мозгов. И в этот раз орган без костей опередил спешащую наружу мысль:
— И где вы заработали такие права, унтер-офицер? — высокомерное презрение в голосе толстопузого майора по-прежнему сочилось ядом, только «ты» сменилось на снисходительное «вы».
— Вы можете получить ответ, если уровень вашего доступа, господин майор, не ниже «1А», — спокойно ответил Владимир. — А теперь потрудитесь принести извинения, господин майор.
По взгляду и реакции пухляша даже самый тупой курсант в салоне автобуса сообразил, что уровень его допуска даже близко не подбирался к заветной границе, а те, кто отслужил в армии и был чуточку подкованный, сразу ухватились за намеренную оговорку «господин» вместо «товарищ». Только что унтер опустил вышестоящего офицера ниже уровня плинтуса одним словом, не повышая тона и не меняясь в лице, высказав тому всю глубину презрения. А ведь Огнёв сразу сообщил о праве ношения наград и оружия, давая майору возможность отступить и сохранить лицо, но тот полез в бутылку, гавкнув на ветерана боевых действий. Тут и до дуэли или до суда чести недалеко. Налившись дурной кровью, майор пулей выскочил из автобуса.
— Что вылупились, цирк окончен, — обернулся к студентам Владимир. — Никто не знает, что это за клоун был?
— Из новеньких, — вальяжно махнул рукой патлатый парень со строительного факультета, развалившийся на последнем сиденье. — Десять дней назад назначен на кафедру. Кем и на какой предмет, не знаю. Вроде как его турнули, но оформили переводом с округа, но там хрен его знает, за какие грехи его к нам сослали. У меня тётка в секретариате кафедры работает, поделилась на досуге тем, что военной тайной не является. У него «Колобок» погоняло. Помнится, ты на дворянском собрании с орденами был, в суд чести подавать не планируешь?
— Много чести, — качнул головой Владимир.
— Ну да, ну да, — многозначительно покивал патлатый, стрельнув во Владимира нагловатым взглядом, — если не дурак, сам свалит куда подальше. Плавали, знаем.
— Сели все и пристегнулись, — гаркнул водитель. — Мы выезжаем!
Выплюнув сизое облачко солярного дыма, автобус встроился в середину колонны. Сопровождающий так больше и не появился. Ну и чёрт с ним!
По прибытии на полигон, всех отслуживших в армии рассортировали по военно-учётным специальностям, закрепив за каждым по полтора-два десятка курсантов, Владимир и ещё пара парней остались неприкаянными, но их недоумение длилось недолго. От группы офицеров отделился подполковник Темляков, объявивший, что «неприкаянная» троица удостаивается чести взвалить на свои плечи обязанности ротных командиров. По роте на брата, так сказать или по сотне, так как на кафедру записалось три сотни сорвиголов. Командирам рот отныне полагалось нести свет разума и вбивать его в дурные головы подчинённых, попутно выбивая из них разное дерьмо. Да, новость сия оказалась из разряда «не очень», даже очень «не очень». Зато в следующий момент солнце засветило ярче и сизые грозовые тучи превратились в лёгкие перистые облака.
Насладившись кислыми рожами командиров, подполковник продолжил с раздачей кнутов и пряников. Помимо почётной обязанности командира роты, унтер-офицер Огнёв, теперь без добавления «в отставке» назначается помощником инструкторов по физподготовке курсантов. Кашлянув для порядка, Темляков, оглянулся на весёлую компанию переговаривающихся офицеров, от которой отделились два человека.
— Не может быть, — тихо протянул Владимир, разглядев довольные ухмылки приближающейся пары. Вот же черти полосатые…
— Прошу любить и не жаловаться, — плотоядно оскалившись, Темляков коротким жестом махнул перед собой, — всё равно не поможет, разрешите представить вам…
Заложив руки за спины, справа и слева от подполковника остановились Маккхал и Трофимыч. Вот сюрприз так сюрприз…