— С этим мы запросто, — разлив по третьей, сказал Владимир. — Ну, за здоровье! За мною, Трофимыч, не заржавеет. Отдам тебя завтра на расправу Джу. Она давно хотела в «дядю Трофимыча» иголками потыкать, вспоминай, чем и когда ты её умудрился обидеть. А тут как ни глянь со всех сторон польза — и твоя хворь снимется, и она потренируется с твоей поясницей и ноющими суставами. Извинишься заодно, если есть за что.
Трофимыч вздрогнул, опасливо покосившись на дверь в смежную квартиру. Видимо было за что извиняться.
— Джу, а может не надо её? Я не спорю, она девочка хорошая и умная. Пётр дочку хорошо натаскал, но она же меня в дикобраза превратит!
Присев на старый, потемневший и потрескавшийся от времени пень, Трофимыч, наблюдая за опустившемся на землю Владимиром, принялся крутить в руках свежесрезанную ветку тальника, которой так и подмывало отхлестать дурного мальчишку в пяти метрах от себя. Вдумчиво, с оттягом, да по заднице, чтобы ум, вбитый в тыловые ворота, плотно осел в безмозглой головёнке, а не вылетел через уши.
Ожегши казака лукавым взглядом, поганец, тихо хмыкнув, принялся раскладывать выкопанные корешки и сорванные осенние травы на чистой тряпице с таким видом, будто ничего не происходит.
«М-мать!»
Трофимыч с трудом взял себя в руки, несколько раз по-бычьи раздув ноздри. Раздражение никак не желало уходить, подпитываемое нарастающим бешенством. Тут голову в пасть льву приходится совать, чтобы этот дурак опять куда-нибудь не вляпался, а ему как об стену горох, всё на своей волне обретается. Нет что б на землю спуститься! Не понимает, дурной, что пережуют его и выплюнут и до конца жизни теперь из этой паутины не выбраться. Увязнет коготок и хана птичке. Взять их с Маккхалом, к примеру: сколько они уже на крючке дёргаются?
Хрясь!
Отбросив в сторону обломки ветки, Трофимыч вытер о штанины мокрые от сока руки.
— Я знаю, что делаю, — аккуратно, мягкой кисточкой отряхнув землю с корешков, обронил Владимир. — Низкий вам обоим поклон за беспокойство, но не стоило вам влезать во всё это.
— К-ха! Значит, это мы влезли?! — рыкнул Трофимыч.
— Х-м, — Владимир отложил кисточку в сторону. — Давно следовало поговорить, да всё недосуг был и не место.
— А сейчас, стал быть, звёзды сошлись и досуг с местом образовались, так что ли? — ядовито капнул хиной казак.
— Оглядись? — Владимир вытянул ноги и облокотился спиной на тонкий ствол молоденького дуба, незнамо как затесавшегося в сосновый бор, со всех сторон подпёртый густыми зарослями орешника. — Что ты видишь, Трофимыч? Ну, кроме бдящего за кустами Маккхала?
Оглянувшись и пожав в непонимании плечами, казак, всем видом показывая, что требует объяснений, вновь уставился на молодого побратима, безмятежно нюхающего пучки трав.
— Сверху мы укрыты кронами и невидимы для сторонних наблюдателей, использующих коптеры или спутники и способных читать по губам. Посторонних «топтунов» в округе я не чувствую, к тому же шум ветра глушит звуки, которые можно снять с помощью аппаратуры, а телефоны мы оставили в рюкзаке у ручья. О полезных свойствах текущей воды ты прекрасно знаешь без меня. Поэтому, да — звёзды сошлись.
— Огонёк, тебе никто не говорил, что ты параноик?
— Здоровая паранойя в умеренных дозах полезна для жизни, — абсолютно без усмешки проговорил Владимир, отбрасывая в сторону зелёные былинки, забракованные по одному ему известным признакам. — Ещё раз повторю, я знаю, что делаю. Тут мы с Ворожеей стоим друг друга.
— В каком смысле? — Трофимыч даже привстал с насиженного места.
— Она использует меня, я использую её и подвластные ей ресурсы, при этом она знает, что я знаю, что она знает и далее по кругу.
Крякнув от прозвучавшего откровения, Трофимыч покачал головой:
— «Она знает», ты знаешь, охренеть как круто, круче крутого яйца. Гляжу, от скромности ты не умрёшь. Огонёк, с таким подходом тебя хищные жабы из государственного болота в один присест схарчат и не подавятся. Смотри, как бы твоё самомнение не подвело хозяина. Ладно только тебя, ты же сестру, Джу и мелких под монастырь подведёшь. Ворожея может раздавить тебя как комара.
— Я стараюсь. Это ответ на первую половину твоего завуалированного вопроса, также как и я её — это ответ на вторую. Прежде, чем ты начнёшь сомневаться в моём психическом здоровье, спрашивать всё ли в порядке с моей головой и советовать профильные заведения, я хочу поинтересоваться — тебе Маккхал про Колываниху всё рассказал? — Дождавшись кивка, Владимир продолжил: