Импульс силы, импульс веры и воли. Воли мальчика, что попал в самый страшный мир. Мальчика, которому не повезло стать иммунным. Мальчика, что просуществовал в великом ничто, соседствуя с сознанием дерзкого и умного монстра. Мальчишки, что провёл в теле заражённого шесть лет, и смог стать иммунным… Мужчины… Мужчины, что несмотря ни на что, после освобождения, нет, после победы над собой, не предавал своего монстра, потому как тот был его частью.
Его собственная сила, Его Воля. Она не была заёмной. Она была его. Всегда. Урка это отделившаяся часть его сознания. Но это его часть. Урка — это он!
Пусть этот импульс был коротким, но на то мгновение, что его тело охватил жар его собственной силы. Его «Молнией в сумке»… Алви изо всех сил рванул на иммунного, что смотрел в паре метров на муки сжигаемого им человека. Со всей возможной силой, что была подарена ему музыкой, он вдавил большие пальцы в глазницы Цепы.
Огонь на теле продолжал сжигать кожу и мышцы, но былой дерзости и силы он уже не имел. Теперь это был просто огонь, а не запал чужого, страшного Дара. Цепа же, взревел со всей доступной его горлу мощи. Из его глаз текла красная кровь, смешиваясь с густой жидкостью. И ошмётками былой оболочки. То тут, то там, неконтролируемые никем больше всплески Дара, зажигали постройки. Словно те были не из бетона и железа, а из бумаги и картона. Цепа бился, лёжа на земле, пытаясь закрыть глазницы, и казалось удержать их содержимое. Но всё это было тщетно. Дар высвобождался вместе с болью и яростью иммунного, что, не ведая последствий, обрекал себя же на горение в этом филиале ада. Когда, конечно, его покинут силы поддерживать дар, и сопротивляться ему…
Алви же полз и полз, вяло покатавшись по земле, ему удалось сбить пламя. Его тело было похоже на знатно прожаренный люля-кебаб. Боли он почти не чувствовал, вероятно произошло что-то с организмом… Либо его сознание просто не могло больше удерживать поток информации входящей от нервных окончаний… Он не знал, что происходит. Но жжения и рези как будто не было. Не было и музыки. Она выгорела вместе с надеждой. Он знал, что умирает. Не было даже цели. Он не полз для чего-то, он полз чтобы ползти. Чтобы жить. Чтобы умереть. Но умереть сопротивляясь. Чему? Он тоже не знал. Он просто полз.
Спустя какое-то время, (чувство оного давно было утрачено), его взгляд заволокло пеленой. И он полз в темноте.
В конце же пути, его ждало какое-то препятствие. Будучи слепым, он не знал где завершился его марафон. Но отчасти он был счастлив. Он дополз. Его путь окончен. И наконец готовый покинуть этот мир, покинуть с разорванной, словно у куклы, улыбкой на сожжённом лице. Алви начал падение в Великое Ничто, что, раскинув руки встречало очередного мученика. Очередного покидающего Стикс. Покидающего под вернувшуюся, успокаивающую музыку.
И лишь где-то там, в мире, что почти покинуло сознание Алви, прозвучал крик знакомой девочки.
— Алви… АЛВИ… ПАПА…
Женя. Она верила в Алви с того дня как попала в клетку рядом с ним. Она верила и была рядом. Он был упрямым и очень скрытным. О мире он рассказывал всё, не таясь. Не давая ей ложных надежд. Он был честен. Но как только заходили вопросы о нём самом, Алви извинялся и съезжал с темы. Кто он? Что с ним произошло? Как он стал тем, кем стал? На вид ему было не больше двадцати трёх-четырёх. А сколько ему на самом деле лет? Алви постоянно темнил и недоговаривал. Он был с ней, он всё делал для неё, но между ними всегда была незримая черта, за которую он не пускал Женю. Почему? Пытался уберечь?
Куча вопросов без ответа…
Но она верила ему, только ему. Она верила в него. И только в него. Даже сегодня, даже сейчас…
Жене сразу не понравился тот Знахарь, доверие которому оказывал Моцарт. И пусть она не знала, как он выглядел, этот Знахарь её пугал. Было в нём что-то странное, природу чего Женя не могла для себя описать. И с первых минут, после того знакомства она хотела увести их с Алви. Однако тот, казалось бы, перестал верить в себя, он переложил свою ответственность на Моцарта. Напрасно. Моцарт вряд ли хотел зла им, но судьба свела его со Знахарем. С агентом захватчиков. Нелепо…
Она несколько раз шептала Алви, — Уйдём, мы сами справимся… — но Иммунный её не слушал. Глупо.
Их схватили в какой-то улочке, она пыталась найти выход, просвечивая своим даром всё, до чего дотягивалась. Но она не смогла. Их взяли в кольцо, она сообщила об этом Алви, но дар покрывал малую площадь, и было уже поздно.
А после, ей вновь стало страшно как тогда, когда их разделили в прошлый раз…
