Скоро, совсем скоро она увидит милые глаза. Карие, с лукавинкой в глубине их, лицо, с едва уловимой улыбкой, такой, как у Моны Лизы. Он улыбается не губами, он улыбается всем лицом. Детским и светящимся. Улыбка сияет в лице, но губы сомкнуты, расслабленны. Только она знает, как он сияет… Милый будет стоять и молчать… И улыбаться… И она тоже будет молчать. Солнце будет греть их сердца. Пока они не растают…
Она подняла глаза.
Метрах в восьми увидела незнакомого парня. Что-то необычное вдруг поразило в его облике. В первое мгновение взглянула нечетко. Потом – прямо. Еще два шага были пройдены… Оставалось шесть…
«Пока сердца не растают…»
Штаны парня были приспущены, открывая половые органы. В левой руке – пистолет. Большой, похожий на «ТТ», серебристый, он отливал на солнце голубым…
Едва взглянула на незнакомца, поняла – ЗВЕРЬ.
Мысль – быстрее, чем свет. Теперь она знает это точно. Потому что столько мыслей, сколько пронеслось в ее голове за тот единственный шаг, просто не могло быть…
Бесполезно их описывать. Слишком долго. Страниц на пять. Все вместе – начиная от охвата себя, идущей здесь, в эту секунду, своей позы, одежды, дыхания, сил, расстояния между собой и зверем, до далеких детских мыслей… глубоких, ушедших давно на самое дно сознания…
За этот шаг в ней произошла необратимая перемена. Никогда не думала, что такое бывает. Невероятная злоба вдруг охватила ее. И не злоба даже. Неподходящее слово для ее состояния. Злоба в квадрате, в кубе, в десятой степени… Но злоба – не злобная, человеческая, а злоба первобытная, звериная. Словно иная сущность поднялась в ней. Волной хлынула от головы к ногам и рукам. Больше она собой не владела.
Потому что это была уже не она.
За спиной парня она увидела «синие» горы. Всего долю мгновения висела их голубоватая дымка. Она знала – до гор надо дойти!
Мысли, все до одной, исчезли вдруг так же быстро, как и охватили ее. Ни одной мысли. Только он – зверь. И она – зверь. Два зверя на одной дорожке.
Еще шаг был пройден.
Насильник шел наперерез. Обогнуть справа его было нельзя. Забор строительного техникума. Но главное – слишком много шагов. Слева – кусты.
Она бросилась навстречу, напролом, надеясь увернуться. Обо всем этом она не думала. Каждое движение шло само, без ее воли-разума. И еще. Тело было единым, но вместе с тем будто разбитым на составные части. Левая рука – сама по себе, правая – тоже. И ноги. И туловище.
Увернуться не вышло. Одним движением он повалил ее наземь. Точнее – на асфальт, на край бордюра. Надеясь прижать ее к нему.
Точь в точь, как прижимают в Алжире жертвенного барана к краю дороги, когда вспарывают ему горло. Девочка помнила когда-то в детстве, как течет алая горячая кровь в палящем солнце, как сворачивается ею дорожная пыль и как все дальше и дальше, тоньше и тоньше живая струйка…
Вдоль бордюра валялось много разбитых бутылок и мусора.
Упав, она рассекла себе руку. Хлынула кровь. Но она ничего не чувствовала. Ее тело было не ее телом. Она ощущала его, как инородное.
Еще в полете она хотела попасть пальцами зверю в глаза. Достала только рот. Вцепилась мертвой хваткой. Когтями впилась в десны и язык. Драла. Драла. Драла.
Голову он закинул назад, пытаясь избавиться от ее когтей-крючьев.
Губы, ее, но чужие губы выговаривали: «Сука! Ах ты, сука! Сука!!! Падаль!!! Сука!!!»
Унизить, принизить, оскорбить, забить.
Правой рукой, совершенно чужой не только ей, но и левой руке, действующей самостоятельно, она отбивалась от пистолета, приставленного к ее боку, где-то выше печени, у легких.
Услышала звук спускаемого курка…
Спину обожгло. Ранена? Она читала когда-то, что ранение можно не почувствовать.
Снова щелчок. Еще. Еще. Еще.
«Сука!!!»
Горящая огнем спина.
Кто-то иной двигал ею, ее руками и ногами, владел ее голосом, отключил ее мозг.
Собравшись в комок внутри, вдруг развернулась, расправилась, растеклась, как мощная волна…
Волна, уносящая все, дома, деревья, стирающая холмы…
Расширилась, раскрылась, взорвалась тротиловой мощью… Отбросила зверя. Вывернулась. Вскочила.
Увидела его лежащим на асфальте, у бордюра. Как она могла оказаться так далеко? В одно мгновенье. Будто взрыв отбросил ее. Он – метрах в пяти от нее. Одним прыжком. Ее куртка – рядом с ним. Видимо, уронила, падая. В ней – ключи от дома, сотовый. Мгновенье – мысль – вернуться? Нет!
Бросилась бежать. Изо всех сил.
Гор уже не было. Чистая дорога. Никого. Кричать – бесполезно. Бежала, не оглядываясь. Только вперед.
Чужие ноги несли ее быстро. Спина горела. Горло горело. Только сердце было ее, не чужое. Оно не выдерживало гонки. Задыхаясь, остановилась. Как пробежала «Ивановское» – не помнила.
Увидела черную «Волгу», солидного дядечку в ней, замахала руками, пытаясь остановить, уехать, уехать отсюда. Быстрее. Быстрее. Быстрее.
Дядечка в «Волге» не остановился. Глянул на нее глазом – и деру. Кругом – ни души.
Еще. Еще несколько шагов. Увидела вдали, на улице Маштакова, людей. Выдохнула, наконец.
