– В точку! Вы сами недавно сказали: «Душит». На самом деле трек, который вы услышали, когда вошли, был сыгран группой под названием «Саффокейшн», то есть «удушение». В первый раз, когда я его услышал, то едва мог поверить, что группа молодых людей действительно отрепетировала и записала все это. А через неделю я уже сам не мог от него оторваться. Буквально гипнотизирует.
Прикурив еще одну сигарету, Хуан Цзеюань пересек комнату и из угловой тумбочки достал увесистый пакет для вещдоков. Возвратившись, протянул его своим гостям.
– Гляньте, – сказал он. – Вся музыка, которая играет у меня внизу во время выступлений, – с этих кассет. Впервые я послушал их на ночь глядя зимой девяносто третьего года. Один, в наушниках. Помню, я тогда под конец вспотел, как загнанный пес. Мне казалось, что весь мир полон упадка, насилия и смерти, а я в полном отчаянии и мне некуда бежать.
Ло Фэй медленно кивнул. Внизу, в баре, он, признаться, ощутил что-то подобное. Офицер заглянул в прозрачный пакет. Кассеты там были с надписями на английском и квадратными отверстиями по бокам.
Вид кассет вызвал прилив воспоминаний. Сейчас, разумеется, музыка в основном ходила на компактах, но в восьмидесятых-девяностых китайский музыкальный рынок буквально ломился от кассет.
– Эти записи связаны с делом номер сто двенадцать? – полюбопытствовал он.
– Они принадлежали жертве. Это «дакоудаи», купленные в одном из музыкальных магазинов в районе университета.
– А что такое «дакоудай»? – спросил Ло Фэй, перекатывая на языке незнакомый термин.
Му Цзяньюнь улыбнулась с веселой снисходительностью:
– Я вижу, вы человек из прошлого… Между тем это родные всем нам «перфорашки», как мы их называли. Видите ли, когда музыкальные магазины за рубежом переполнялись кассетами, в боку у них штамповалась дырочка, и вся эта продукция шла в Китай как отходы пластика. Саму ленту эти отверстия не затрагивали, поэтому кассеты без проблем можно было проигрывать. Эти «дакоудаи» пробились на подпольный музыкальный рынок Китая и крутились на кассетниках у всех моих друзей по школе и университету.
– Специальная следственная группа держала эти пленки на предмет сбора отпечатков, – пояснил Хуан Цзеюань. – По словам сокурсников Фэн Чуньлин, именно эта подборка была у нее в фаворе. И если кто-то входил в круг общения девушки, был близок к ней, то мог оставить на этих кассетах следы своих пальцев. К сожалению, ничего ценного криминалисты опять же не нашли. Записи, как улики, официально не фигурировали. Возможно, это было ошибкой, но специальная следственная группа в конце концов о них забыла. А я наткнулся на них тем вечером накануне отставки. Не знаю, зачем я сохранил их, но вот держу у себя…
– И однажды вы послушали их на ночь глядя, – напомнила Му Цзяньюнь.
– Ощущение было не из легких, – признался Хуан Цзеюань. – До тех пор самой тяжелой музыкой, которую я слышал, были разве что Цуй Цзянь (Ло Фэй чуть заметно кивнул: даже он был знаком с так называемым отцом китайского рока) или «Карпентерс». Но то, что я получил от этого, с лихвой возместило все мои пробелы. – Дрогнув голосом, Хуан Цзеюань отхлебнул чаю. – Прослушивание этой музыки помогло мне по-настоящему разглядеть Фэн Чуньлин. А также подтолкнуло к пониманию, с какими людьми она водилась.
Когда я возглавлял специальную следственную группу, мы использовали всё, что нам известно о Фэн Чуньлин, для составления ее примерного психологического портрета. Одинокая, замкнутая, неэмоциональная. Но затем чувства, которые вызвала во мне эта музыка, заставили меня полностью пересмотреть этот профиль. До прослушивания я даже представить себе не мог, что за монстр мог совершить то жуткое убийство. О чем думал тот нелюдь, когда убивал девушку, разделывая ее как мясную тушу? Я просто не мог понять мысли и мотивы убийцы… Но это было
Ло Фэй поймал себя на том, что неотрывно смотрит на кассеты в пакете для улик.
– Если вы прочтете на них английский текст, то поймете, что я имею в виду, – подсказал Хуан Цзеюань.
Ло Фэй повертел одну из кассет, но иностранные надписи не разобрал.
– Как у вас с английским? – повернулся он к Му Цзяньюнь.
– Да ничего. – Она протянула узкую ладонь.
Ло Фэй застенчиво подал ей пакет:
– А то я со времен колледжа ни одной английской фразы не прочел.
Му Цзяньюнь непринужденно пожала плечами. С минуту она изучала вкладыш одной из кассет, после чего начала переводить:
