Через пять минут Гермиона была около «Полнолуния», через семь выяснилось, что Джо на работе нет. Ругая себя за поспешность — могла бы свериться с картой, на которой до сих пор высвечивались маршруты Джо и которую Гермиона сама от себя спрятала пару дней назад. Еще несколько минут, и она в знакомом дворе, рядом с его домом. Гермиона не стала звонить, открыла дверь Аллохоморой, взбежала на последний этаж. Что же она так несется, словно обскур уже бушует в центре Лондона? Ничего же не случилось и, возможно, все ее теории — пыль. Она перевела дыхание и уже спокойно постучала в дверь.
Джо открыл через томительные несколько минут, когда она уже собиралась уходить. Выглядел он неважно — мятая футболка, темные круги под воспаленными глазами, сгорбленная спина…
— Какого…Ты? — он выпрямился, вглядываясь в ее лицо. — Я брежу?
— Я пришла…
Он посторонился, позволяя ей войти.
— Что случилось, Джо?
Квартиру было не узнать: мебель перевернута, картины сброшены со стен, пара из них порвана, повсюду рваная и, кажется, местами обгоревшая бумага.
— Что здесь было?
Он смотрел на беспорядок, потирая лоб, словно пытался что-то мучительно вспомнить.
— Я не знаю. Я вчера почувствовал себя плохо и… кажется… пошел домой. Лег спать и все… Как же болит голова! — он сжал ладонями виски.
Она помогла ему добраться до кресла, стала за спиной:
— Закрой глаза и помолчи, пожалуйста, — не таясь она достала палочку. В этот раз это была не просто головная боль. Таким темно-багряным, неспокойным цветом аура пылала только у тех, кто подвергался магическим пыткам или воздействию ядов. Но это было исключено. Возможно… Нечего было гадать. Надо было использовать Легилименс и выяснить все одним махом.
— Не уходи, — прошептал он. — Приходи когда хочешь, просто приходи. Хочешь, я поклянусь, что не трону тебя, я готов на все, только — не пропадай вот так. Я сперва, — он нервно рассмеялся, — я думал, что бросила — и к черту. Не первая и не последняя женщина. Потом просто скучал, а потом тоска стал невыносимой, я не испытывал такого никогда. Никогда, так…
— Тихо, тихо. Сейчас будет легче, только не открывай глаза, — она водила над его головой палочкой, изгоняя боль, поминая всех богов и Мерлина в придачу, чтобы не навредить, не сделать хуже. Что же она наделала, что она наделала! Не жилось ей спокойно!
— Я согласен быть другом. Черт с ним. Дружба, — он поднял руку, вслепую пытаясь дотронуться до нее. — Я жалок и смешон, но, кажется, я люблю тебя. Ничего о тебе не знаю, но люблю.
— Это — не любовь, — она нахмурилась. — Джо, давай попробуем вернуть тебе воспоминания.
Он открыл глаза, развернулся так, чтобы видеть ее.
Ее пальцы заботливо и нежно перебирали его волосы, унося последние остатки боли, она смотрела в его глаза не отрываясь и реальный мир становился зыбкой, крошащейся по краям иллюзией. Было так заманчиво нырнуть в общую на двоих темноту и забыть обо всем на свете…
— Я прошу тебя. Пожалуйста…
Он резко отстранился от нее, осмотрелся.
— Потом… ты уйдешь?
— Потом, велика вероятность, ты не захочешь меня видеть.
Он смотрел на нее и ей хотелось обернуться невидимкой, закрыться от его взгляда или, наоборот, прижаться к нему, только чтобы не видеть — как он на нее смотрит.
— Хорошо, что я должен делать? — он сел прямо, складка пролегла между бровями. Сегодня, словно в насмешку, в черной футболке и в черных джинсах, уставший от боли, сломленный, но не сдавшийся, он как никогда походил на Снейпа. На профессора Снейпа, со вздохом поправила себя Гермиона.
— Смотри сюда, на огонек, — она вытащила палочку и невербально зажгла свет на ее кончике.
— Лазерная указка, забавно.
— Что? Ах, да, лазерная… это что-то вроде гипноза, тебе может показаться, что я — у тебя в голове…
— Ты все время в моих мыслях, я привык, — он послушно смотрел на палочку.
— Тогда начнем, — она повела палочкой из стороны в сторону, тихо прошептав: «Легилименс».
