Они долго ехали на автобусе, потом шли, пока не добрались до ее квартирки, которая была чуть больше его палаты в больнице. Одна комната, в которой помещался большой диван, кресло и два встроенных шкафа (один с одеждой, другой с разным хламом, среди которого, правда, попадались и книги), на кухне двоим было уже не разойтись, а откидной столик не давал возможности передвигаться и одному, если другой ел. Санузел, в котором ютился унитаз, душевая и маленькая раковина, пугал размерами, но радовал почти что больничной чистотой.
— Ну... вот, — Прюденс обвела взглядом свое жилище, — это, конечно, не “Холидей Инн”, но жить можно.
Он кивнул. От долгой поездки и новых впечатлений его мутило и больше всего хотелось лечь и лежать в темноте. Ему даже на мгновение показалось, что надо вернуться в больницу. И пускай упекают куда хотят, может так будет лучше?
— Ты устал, надо отдохнуть, — Прюденс взяла халат и направилась в ванную, — я скоро, ты можешь занять кровать, но чур — только на время или по очереди, — она смотрела на него выжидающе.
Он снова кивнул и с трудом выдавил из себя:
— Как скажешь.
Пока Прю принимала душ, он стянул с себя рубашку и кроссовки, лег на кровать и натянул полосатый плед, который был короток и приходилось поджимать ноги. Но несмотря на непривычные запахи, на резкие звуки, доносящиеся с улицы, он очень быстро уснул.
Он проснулся, когда на улице было темно и не сразу понял — где он. Ужас накатил волной и тут же отхлынул, когда он увидел мирно сопящую рядом Прю. Во сне она чуть приоткрыла рот и выглядела совсем юной. Он повернулся на спину и уставился в потолок. В больнице можно было делать вид, что главная задача — выбраться, можно подумать он кому-то там нужен и они бросятся его искать. Но теперь — там, за окном, реальная жизнь. Что дальше?
Во-первых, нужны документы и деньги. Сколько он не смотрел передачи в эти дни — никакой полезной информации по этому вопросу он не узнал, но что-то ему подсказывало, что обращаться к властям не стоило: он не сможет даже доказать, что он — гражданин Британии. Ну кто докажет, кто поручится за него? Да и даст ли что-то такое поручительство? Возможно ли найти работу без документов? Наверное да, но — судя по тем же передачам — в страну ежедневно приезжает столько мигрантов и не только со всей Европы, но и с Востока, из Африки, но может быть то, что он — белый, будет ему на руку? Но кем он может работать, что делать?
Он закрыл глаза и попытался вспомнить: он представлял себя маленьким мальчиком, рядом с матерью и отцом. Наверное, мама была маленькой и хрупкой, а отец — высоким и носатым. Наверняка он в отца. В школе он учился, наверное, не очень, да и жизнь у него складывалось, наверняка, неинтересно...
Нет, все это было чушью. Вместо того, чтобы вспоминать, он занялся придумыванием для себя новой биографии. Но какую бы историю он себе не выдумывал, укус змеи и рваная рана на горле никак не желали вписываться в придуманные жизни.
Он вспомнил фильм про шпиона, который даже в смертельных передрягах не терял лоска, усмехнулся сам себе — был бы он шпионом, его бы давно или убили, или увезли куда-либо....
Он измучился и извертелся и, конечно же, разбудил Прю.
— Привет, герой, — улыбнулась она ему и протянула руку, — что-то фигово выглядишь, я сейчас, — она проворно соскочила с кровати, словно и не спала вовсе, бодрая и веселая, — сейчас мы тебе вколем кое-чего...
— У тебя будут из-за меня неприятности, — скорее констатировал, чем спросил Джо.
— Да сейчас! — она перетянула его руку жгутом, — конечно! Я скажу, что сделала тебе вот этот укол, — она потрясла шприцем в руке, — а потом не видела тебя. Ты думаешь, они кинутся тебя искать? Ты думаешь, в этом городе кто-то кому-то нужен?
— Думаю, да. Раз ты согласилась приютить меня.
— Я ненормальная, — вздохнула Прю, — была бы жива мать, устроила мне бы головомойку, она всегда говорила, что я плохо кончу.
— Расскажи мне о ней, о себе, — попросил он — ему было необходимо услышать реальную историю настоящей жизни.
— Ладно, — Прю сняла жгут, задумалась ненадолго, вертя его в руках и потом сказала: — Хорошо, слушай, хотя ничего интересного, многие так живут... Хотя, знаешь, все равно, что бы там ни было — жизнь очень клевая штука.
Он все время пытался понять — кто он? Кем был в прошлой жизни. Нет, не вспомнить: попытка вспомнить приносила головную боль и больше ничего, но попытаться догадаться, нащупать. Он думал, что сможет воссоздать себя, догадаться — что ему нравилось, а что он ненавидел, к чему лежит душа и попытаться пройти путь снова. Может быть, более правильным было бы все же обратиться к тому же Веерсу, попросить помощи и смириться с тем, что помощь может в большей степени навредить, чем облегчить жизнь. Но... нет. Ему хотелось верить, что от прошлой жизни осталась привычка решать свои проблемы без такого рода помощи. Он верил, что сможет как-то наладить свою жизнь и вернет долг Прю — не так, так иначе.
