Тело болело, и Северус больше дремал, чем спал. Не было еще и шести утра, когда он встал, разминая ноющие мышцы спины. Он сварил себе кофе и медленно выпил его, глядя как постепенно тусклый свет осеннего солнца окрашивает небо. На душе было неспокойно, впрочем, так было все последнее время, если только рядом не было Гермионы. Он невольно улыбнулся, вспоминая вчерашний день. Как бы он ни хотел признавать, но Джо зачастую лучше знал, что делать, хотя и был маглом, ничего не смыслящем в волшебстве.
Северус подготовил одежду, в которой собирался отправиться в Мунго и, удобно устроившись у камина — прямо на полу, — принялся разбирать свои записи, доставленные из Хогвартса. Старые работы учеников он не глядя оправлял в огонь. Пергаменты горели плохо (он убеждался в этом ни раз), и, к Трелони не ходи, придется — хоть магией, хоть нет — чистить камин, но желание окончательно и бесповоротно поставить точку в своей карьере учителя было сильнее. Учебные планы, планы уроков, записки деканам других факультетов — он сжигал все, только мимолетно оценивая, что выбрасывает. Он не знал, как в этом хаосе мог сохраниться маленький клочок бумаги. «Люблю. Лили». Он прекрасно помнил, как оторвал этот кусочек от письма, предназначенного не ему, украл, как крал на последнем курсе ее улыбки, шпионя за ней. Он был уверен, что это свидетельство его слабости было уничтожено с его вещами, но нет. Ему предстояло самолично решить, что делать с ним дальше. Он подержал его на раскрытой ладони, словно взвешивая свое прошлое, а потом бросил в огонь. Обрывок почти моментально стал алым, как лепесток мака, и через мгновение посерел и рассыпался. Северус продолжил прилежно перебирать бумаги и собирался закончить перед тем, как настанет пора отбывать в Мунго, но едва пробило восемь, в гостиную с диким клекотом влетела взъерошенная сова. Затормозила, оставляя на столешнице борозды от когтей.
— Тише, тише, — он, вставая, уже видел, что к лапке привязан свежий, воняющий волшебными чернилами, выпуск «Ежедневного пророка».
Он не успел отвязать газету, а следом в открытое окно спланировала еще одна сова, по расцветке — явно министерская.
— Черт, Мерлин и все святые угодники, — Северус наконец-то отмотал газету и теперь снимал с другой птицы послание. Совы ждали угощения, но Северусу было не до них. Во всю первую полосу «Пророка» была его фотография — и где в редакции нашли снимок с такой зловещей рожей? Он понятия не имел, но фото явно было свежее. Буквы заголовка разве что не подпрыгивали: «Мужественный аврор один на один с силами зла!» Северус тяжело опустился в кресло и размотал свиток. «Живо ко мне! К.Б», — было написано размашистом почерком Брудсвера.
— Ну да, конечно, — пробормотал Северус и стал читать статью. Было ясно, кто-то вчера с интересом наблюдал за его дракой с Уизли и этому кому-то, вероятно, Люциус позолотил ручку, потому что в статье явно прослеживался ядовитый малфоевский след. «Кто позволил недобитому Пожирателю спокойно жить? Почему Министерство попускает?! Повторяется история: когда-то Министерство до последнего скрывало возрождения Темного Лорда, а теперь!..» Его обвиняли во всех смертных грехах, вспомнили и год директорства, но, тем не менее, статья был направлена не против него, она била по министру. Между строчками звучало: «Сменим власть, и все опять станет хорошо, а пока — угроза рядом, враг не дремлет, вот он — у ваших ворот».
Северус переоделся, тщательно застегнул все пуговицы на сюртуке, взял палочку, оглядел дом, подозревая, что может сюда и не вернуться, и аппарировал.
В Министерстве народу было мало, и моментально становилось ясно, кто уже ознакомился с передовицей «Пророка»: на Северуса смотрели исподволь со смесью брезгливости и страха и моментально отводили взгляд, стоило ему повернуться.
В кабинете Кингсли уже находился Рон Уизли.
— Молодцы, просто молодцы! — бушевал Кингсли. — Я понимаю тебя, Рон, но ты… — у министра не было слов. Он заметил Северуса и обратился к нему:
— А ты, старый дурак, чем думал? Ты не понимал, что творишь?
— Я не думал, что мы будем не одни, — Северус остался стоять у двери, облокотившись о косяк. — В любом случае, что сделано, то сделано.
— Ну да, вы решаете свои личные, да-да, личные проблемы, а разгребать — мне! Было же все тихо и спокойно, тебе надо было всего три месяца посидеть тихо за спиной Белинды!!! — взревел на последних словах Кингсли. — Всего-то! И что? Сейчас из этой истории, — Кингсли потряс «Пророком», — раздуют скандал планетарных масштабов, из тебя сделают монстра, из него, — Кингсли кивнул в сторону Рона, — нового избранного и что?! Ты понимаешь, что я должен как-то реагировать? Я должен что-то предпринять! Я не могу объявить, что вы бабу не поделили!
Рон, нахмурившись молчал, глядя в занавешенное окно.
— Молчите?
— Я не хотел бы впутывать Гермиону, — хрипло произнес Уизли.
